Право палача

 – А что вы сделали с моим выходным платьем?!

Обиженно свесив завязки, сырое платье уже сушилось на верёвке и чуть колебалось от горячего воздуха, вздымавшегося над печью.

– Клеманс его любезно постирала.

– А оно не выцвело?

– Оно всё было в пятнах. Особенно сзади. Всё в порядке, цвет остался таким же мерзким.

Клавдия распечатала мыло и сунула нос в горшочек, о чём мгновенно пожалела. Коричневая гуща пахла гарью, щёлоком и сыростью, но едкий застарелый пот всё равно смердел куда хуже.

– Ты не торговалась, надеюсь?

– Нет.

– Отлично. Теперь нужно нагреть воды и раздобыть корыто.

Священнодействие было в самом разгаре, когда в будуар вошёл мейстер. Узрев Тому обнажённой, он отпрянул, споткнулся в коридоре и воскликнул, едва удержавшись на ногах: «Господи, помоги!».

– Вот видишь! Даже старик – и тот воспылал, а ведь я ещё не добралась до твоего лица! – сказала Клавдия, не переставая орудовать мочалкой.

Когда с мытьём было покончено, графиня принялась за урок хороших манер.

– Ты идёшь так, словно тебя тянут вверх за ниточку. Плавно, величаво. Улыба-а-а-айся! Улыбайся так, будто тебе очень легко жить и все вокруг – прекрасные люди. И говори с ними так же. Рано или поздно вокруг тебя всё покорится, всё станет послушным, очарованным. Всё и все. В крайнем случае, мы слепим из воска куколку и всласть истыкаем её булавками, тогда этот Пьер умрёт ничтожным девственником.

– Если он клюнет, то я ему бесплатно сбагрю и тебя в придачу, будете вместе ему полы протаптывать, – проворчала Клеманс, которой пришлось самой нести ужин.

– Если клюнет, то долг платежом будет красен, дорогая Томасин. Надеюсь, ботинки достойного качества окажутся у меня уже к вечеру.

V. Не подавать руки

Клавдия проснулась за четверть часа до нужного времени. Спать её положили на тощий тюфяк к самой печке, чтобы через это вылечить подступающую простуду.

В кадушке на кухне была чистая вода, собранная после дождя. Графиня зажгла свечу и прокралась, осторожно ступая, за порог спальни. В кухне уже кто-то был: под дверью дрожала тусклая полоска света. Через щель между дубовыми досками она увидела, что на табурете сидел, скрестив ноги, юноша и сосредоточенно резал ножницами свои рукава. Точнее, неумело отпарывал дорогие кружевные манжеты, запачканные до черноты.