Средь бесконечной череды созвездий. Книга 3. Черное Солнце Э -Дары

При этих словах, угол полога шевельнулся, впуская в шатер новое действующее лицо.

Глава 3. Целитель.

Лицо, надо сказать, весьма симпатичное.

Вошедший в шатер мужчина был высок, очень высок, даже по меркам совсем не низкорослых членов стаи или обитателей Гатилайи. И очень худым. Я бы даже сказала – тощим. Настолько, что по костям, выпирающим сквозь облегающую его фигуру костюмом, можно было изучать анатомию. Впалые щеки и черные круги под почти провалившимися в череп глазами, лишь дополняли картину.

Однако, при всем общем печальном виде, больным он никак не выглядел. И чуть прищуренные глаза с темно-серыми протуберанцами на черном фоне, смотрели на меня из-под кустистых бровей изучающее – цепко.

Впрочем, как я отметила про себя, вид и у остальных двух присутствующих в шатре до прихода целителя, тоже был довольно усталый, а не только у вновь прибывшего.

Полог вновь колыхнулся, впуская Рохана обратно в палатку.

Целитель, тем временем, остановился напротив меня и, неожиданно стремительно наклонившись вперед, аккуратно, но очень крепко обхватил мое лицо руками, пристально вглядываясь куда-то вглубь моих глаз.

Хотя, «обхватил руками» это сильно сказано. Вся моя физиономия поместилась на кончиках его пальцев, просто утонув в сильных ладонях.

Руки целителя были крупными и одновременно изящными. Пальцы цепкими и при этом очень нежными, аккуратными, мягкими.

Из таких рук не вырвешься, не ускользнешь сквозь пальцы, да и не захочешь.

А чернота его глаз тем временем захватывала мое сознание, растворяя мое Я в своей бездонной глубине.

Темно-серые протуберанцы взвились из обители тьмы, проникая куда-то вглубь моего мозга, раздвигая пласты сознания и анализируя каждую клеточку, каждую нейронную связь в моей черепушке.

И я почти растворилась в этих чужих глазах.

Но, то ли долгое пребывание в черной, бездонной мгле натренировало меня.

То ли у меня, в принципе, есть какой-то иммунитет к таким вещам, но полностью в глубине этих глаз я не растворилась, сохраняя целой и независимой горошиной, свое Я, в этой глубине чужого сознания, вторгшегося в мое.

Не знаю, сколько мы играли в гляделки, но в один миг к ним присоединилась вся энергетика целителя. И в меня, сквозь солнечное сплетение, сквозь «белую линию»* живота, извиваясь словно множество змей или щупалец, начала вползать его энергия.