Средь бесконечной череды созвездий. Книга 5.1. Захпур

Страдают, бедолаги, безмерно. – После чего ехидно добавил, стремительно развернувшись к подполковнику и глубокомысленно наморщив лоб: – Только вот я не очень понял, ты пять нарядов-то кому влепил? Им или поварам?

Голос хозяина кабинета звучал донельзя саркастически.

– Э, дети же, – глядя на друга наивными глазами, развел руками инженер.

– Дети, говоришь. Что ж, посмотрим, какие это дети?

Глаза начальника училища сверкнули черным. Тон стал жестким.

И лоб подполковника вдруг покрылся холодной испариной.

Он про себя страстно желал лишь одного: чтобы этим дурням и правда было не больше двадцати лет. А лучше восемнадцати…

Но свистящий шепот Красноголового: «Че-тыр-над-цать?!» – дал ему понять, что реальность превзошла все его чаянья.

Спина руководителя стала прямой, как струна.

– И кто же сделал мне такой подарок? – очень спокойно произнес он, быстро пролистывая материал.

По спине инженера не спеша потекла первая капля холодного пота, когда он услышал произнесенное сквозь зубы хозяином училища:

– Лагатерра? Что ж, пожалуй, мне стоит поговорить с ее директором.

 – А затем, полуобернувшись к подполковнику, негромко приказал, активируя кнопку вызова: – Иди. Разговор с главой Стисса у нас будет носить сугубо личный характер. Там, конечно, сейчас ночь, ну, да ничего. Ночь – это самое то. Отличная пора для задушевных разговоров.

***

Черноту в кабинете директора школы Стисса разгонял лишь неяркий свет настольной лампы. Впрочем, его хозяин неумением видеть в темноте не страдал.

Он сидел за большим, красного дерева письменным столом, чуть откинувшись на спинку кожаного офисного кресла, и не спеша, планомерно-поступательными движениями подпиливал себе когти алмазной пилочкой. Капюшон домашнего бархатного халата был откинут. На ногах болталась пара шлепок. Малиновые розетки на черной, шелковистой коже почти сливались с ней по цвету. И лишь глаза периодически поблескивали недобрым вишневым светом, выдавая некоторое напряжение, в котором он пребывал.

Школа уже давно спала. И казалось, что тишину, царящую в здании, нарушало лишь его дыхание да звук пилочки, проводимой им по когтям.

Директор лениво скосил глаза на огромное окно с отдернутой гардиной.

За ним, будто провал в пропасть, чернело беззвездное Небо, сплошь затянутое облаками.

Он ждал.

И когда, в очередной раз полюбовавшись своей работой, вновь тронул когти алмазной гранью, его действие прервал зуммер вызова.