Осколки

Расследование все ещё неофициально и… Раз ты почти пришла в себя, у меня для тебя новости.

Мужчина медленно, как-то нехотя поднялся и потянулся к папке с документами, лежащей на тумбочке у кровати. Тумбочка была пыльной, у меня от стыда покраснели щёки, я так задумалась о необходимости уборки, что не сразу заметила лист перед собой. Абсолютно чистый лист.

– Что это?

– Тебя попросили написать заявление об увольнении, моё вмешательство оказалось фатальным для твоей карьеры. Единственное, что я могу сделать, это перевести тебя в мой отдел.

– Что? – мне показалось, что меня оглушили, звук проникал тяжело, словно преодолевал расстояние от Солнца до Земли.

– Твоё начальство решило, что ты перестала быть компетентной. Это если мягко выразиться. Я не буду передавать тебе весь двухчасовой разговор, но мне разрешили сделать вашу работу при условии, что в отделе твоё имя больше не услышат.

У меня не было слов, точнее, я не могла выдавить ни звука. Огромный ком застрял где-то в горле, не давая толком вздохнуть.

Обида? Мягко сказано, по мне словно проехались катком. Все мои достижения оказались ничем перед желанием начальства прикрыть свой зад.

– Я не буду тебе говорить о справедливости, её тут нет. Скажу, что тебе очень повезло выйти из этой истории с минимальными последствиями, и я сейчас говорю не о работе. В течение недели я разберусь с вашим делом, надеюсь, за это время ты полностью восстановишься, и мы сможем поговорить о твоих новых обязанностях. Кстати, я был у твоей мамы и забрал кое-что из твоих вещей, надеюсь, это тебе поможет в восстановлении памяти.

Он положил мне на руки альбом в толстой кожаной обложке и маленького плюшевого медвежонка в тельняшке и вышел. Владимир не любил истерик, это то единственное, с чем мне приходилось справляться самой.

Глава 14. Извинения, не похожие на извинения

Он пришёл вечером. Тихий, неуверенный стук в дверь. Похоже, это входит в привычку. Я долго думала, пускать ли бывшего друга и соратника в квартиру, а потом всё же решилась, хотя бы для того, чтобы посмотреть в глаза.

В этот раз он выглядел не лучше, чем я после квартиры 146. Бледный, потухший, кожа на лице была неприятно оттянутой, словно он очень быстро похудел.

– Твой дома? – с порога начал он.

– Ты же знаешь, что нет, – хмыкнула я. – иначе бы не пришёл.

– Знаю, – сквозь зубы прошипел он, а потом с размаху сунул мне что-то в руки. Я только в последний момент поняла, что это тот самый горшок с уже пожухлым цветком.