Осколки

Я уже так делала! Именно так выглядит мой друг: длинный с горбинкой нос, почти каменная нижняя сторона лица, тёмные волосы и чёрные глаза. Виктор.

Глава 6. Разговор по душам

Я прикрыла глаза, погружаясь в воспоминания. Секунды шли, сменяясь минутами, пока я не увидела уже знакомую мглу с яркими блёстками рун. На этот раз я сама неосознанно потянулась к золотым значкам, выбирая одну, вот эту, в виде золотой рыбки. Руна охотно придвинулась ко мне, увеличилась в размерах. Заполнив пространство золотым светом, руна растаяла, оставив в белой пустоте.

Я вздрогнула, когда чёрное сменилось белым, мне показалось, что темнота гораздо добрее и ласковее, чем белое ничто.

Вначале меня оглушила тишина, тут было не просто тихо, я словно попала в вакуум. Потом я услышала голоса…

– Ты же знаешь, она не справится, – с силой бахнуло у меня в голове, разрывая ушные перепонки.

– Не справится! —взвизгнул другой почти на ультразвуке.

– Не справится…

– Не справится…

Голоса становились всё тоньше и тише, ввинчивая в мозг только одну мысль: «Я не справлюсь!»

Тряхнув головой, прогоняя назойливый трезвон в ушах, я выпрямилась и заявила всем голосам сразу: «Справлюсь!»

Голоса притихли, озадаченно прислушиваясь к моему голосу.

– С чем ты справишься? – вкрадчиво, почти мурлыча, спросил первый голос.

Чуть подумав, я уверенно ответила: «Со всем!»

Голоса расхохотались разными нотами, словно по всем клавишам пианино вдарили в один момент.

– Кто ты? —первый голос, самый тяжёлый и властный, не хотел отставать от меня.

– Кто я? – я пыталась вспомнить. – Действительно, кто?

– Я могу помочь, – предложил мелодичный женский голос. – Память – это плёнка, перемотай назад.

Я задумалась, вспоминая. Помню комнату, заполненную растениями. Странный аромат, не дающий сосредоточится, помню плюшевого медведя, на котором просыпалась раз за разом. Что было «до»? Нужно только подтолкнуть катушку, на которой записаны мои воспоминания.

– Ярость, – хороший стимул вспомнить, – подтолкнул меня первый голос.

– Мне не из-за чего злиться, – напомнила я.

– Есть, – удивил женский голос. – Виктор.

– Что он сделал? – нахмурилась я, пытаясь соотнести образ друга с каким-либо грехом: предательством, жадностью, трус…

– Трусость, – подтвердил женский голос. – Он струсил и оставил тебя разбираться самой.

– Чувствуешь это? – первый голос будто раздулся, стал массивнее и весомее.