Дело Хальворсена

Мотив преступления никак не вырисовывался, кроме того, действия нападавших выглядели крайне легкомысленными. Сааб приехавший с громкой музыкой, и почти всю ночь простоявший в переулке никак не вписывался в картину событий, связанных с проникновением в дом и всем остальным. Если похищены деньги, зачем пытать старика? Он мысленно попытался отбросить сааб, как объект, не имеющий отношения к делу. Тогда на первый план выходили другие события, происходившие на улице. Разгрузка стиральных машин, например, кавалькада мотоциклистов.

Ровно в восемь в управление позвонил Ленни Паульсен, и сразу же потребовал к телефону Якобсена.

– Ты представляешь, эта полька долго спала, врач сказал, что такое при сильном шоке вполне возможно, а когда проснулась, заговорила и сразу потребовала полицейского. Дежурный констебль имел при себе диктофон, я позаботился об этом. Она рассказала, как все было. Сейчас я приеду, и привезу запись. Врач считает, что она должна еще побыть в больнице под наблюдением. Охрану я не снял, вдруг кто-то захочет проведать ее?

– Хорошо, лети сюда пулей.

Шеф всех в девять утра собирает.

Из записи, полученной в больнице при университете на Согнсванн-свеен:

Дежурный констебль: время 23 часа 15 минут.

Магда: Я буду говорить только с полицейским инспектором.

Врач: больная в состоянии говорить? ты нормально себя чувствуешь?

Магда: я не больна, давай полицейского. Ты инспектор? (к дежурному констеблю): покажи удостоверение. Хорошо (вероятно, изучает документ и значок).

Это произошло около десяти вечера. К дому герра Хальворсена подъехала машина с громкой музыкой. Я не видела автомобиль, он остановился в переулке. Доктор послал меня посмотреть, что там происходит. Я заодно решила выбросить мусор, контейнеры у нас на другой стороне улицы. Я всегда разделяю мусор. Было уже темно, и я взяла с собой фонарик. Когда я возвращалась, музыка уже прекратилась, в переулке было темно, видно, машина стояла с выключенными огнями. Как только я подошла к двери и достала ключи, кто-то сзади прижал к моему лицу тряпку, с очень резким запахом. Мне стало трудно дышать, я попыталась вырваться, но он меня крепко держал. Я почувствовала слабость, головокружение. Незнакомец сказал негромко кому-то: давай её в дом.

Успела увидеть только черное лицо и ярко выделяющиеся белки глаз. Я ненадолго потеряла сознание, потом поняла, что лежу в кладовке связанная. Потом я отключилась. Через какое-то время я постепенно стала приходить в себя.