Дело Хальворсена

– Свен Мортен, “Афтенпост”, представился самый шустрый представитель прессы, – какова основная версия полиции по данному делу на текущий момент, что вы предпринимаете?

– По данному делу создана розыскная группа, руководителем которой назначен Адриан Якобсен, один из наших самых успешных следователей, начал Торгвальд отвечать на вопрос с конца. Им выдвинута версия ограбления, причем с применением грубой силы, что и повлекло за собой смерть Оскара Хальворсена.

–”Эстландетс блад”, Юрген Грин, не связано ли это преступление с профессиональной деятельностью Хальворсена в годы Второй мировой войны?

– Я отвечу на этот вопрос, – слово взял Арвиг.

Пока нет никаких свидетельств связи преступной группы с национал-социалистическими группировками. Кроме того, прошло слишком много времени для сведения подобных счетов. Торгвальд с благодарностью посмотрел на Гуннара.

– Телеграфное бюро, Карл Бруннер, в момент нападения пострадала женщина, каково ее состояние на данный момент, дала ли она какие-либо показания.

На этот вопрос вызвалась ответить Хельге Карлсен:

– Помощник по хозяйству Оскара Хальворсена Магда Желевска получила незначительные травмы головы, она была госпитализирована, ей наложили шов. В настоящее время она чувствует себя хорошо и находится под охраной полиции. Эта женщина дала нам очень важные показания касательно картины преступления, которые пока являются тайной следствия.

Еще несколько изданий задали ряд совершенно безобидных вопросов, после чего Торгвальд свернул пресс-конференцию, и президиум удалился на свои рабочие места в управление.

Раздел 6

Апрель 1940. Хальворсен

– Этот поезд тащится ужасно медленно, но от немцев мы оторвались, – Кристиан Беренджер достал из вещевого мешка банку тушенки, и начал ее вскрывать ножом.

– Я бы особенно не радовался. Нам предстоит еще перегрузить эти чертовы ящики в грузовики, и двигаться дальше на север. Немцы уже в Нарвике. Случится чудо, если они нас днем не обстреляют со своих “Ю”.

Поезд на равнине – отличная цель.

Хальворсен прислушался.

– Мне показалось, или в тамбуре какой-то стук? Кроме нас в вагоне никого не должно быть. Пойди, проверь.

Беренджер оставил консервы и вышел в тамбур.

– Ты кто? Он удивленно уставился на подростка. Мальчику можно было дать лет одиннадцать или тринадцать, его лицо, перемазанное машинным маслом и припудренное пылью, скрывало истинный возраст.