Тень души 4

Впрочем, дышать ещё самое простое, у него внезапно обнаружилась морская болезнь! Не, реально такая неожиданность! И откуда только у юного грека морская болезнь? Греки же с античности плавают по Понтийскому морю! Хотя в эти игровые времена его больше называют Русским.

Значит, первые дни рычал я на волны, перегнувшись через борт, или дышал ртом, лёжа на пропитанных китовым жиром досках, и медитировал, временами проваливаясь в забытьё. Нормально уснуть не получалось, не привык Артемис спать на жёстких, ещё и качающихся досках.

Вот Сверр, помнится, вырубался, едва коснувшись палубы щекой, а то и раньше. В основном поэтому, едва стало полегче, решился я попроситься на рум. Ну, в самом же деле, Хэлтор ушёл с викингами в пятнадцать лет! Тут ладьи, понятно, древнерусские… просто по традиции называются драккарами, место гребца тоже отчего-то называется румом, а сами гребцы говорят между собой на древненорвежском.

Прямо кого-то спрашивать я, конечно, не стал. Мужику, если он не тралс, чтобы тягать весло не требуются никакие разрешения. Просто дождался, когда кормчий простучит на бронзовом диске сигнал к смене.

Гребцы менялись, не останавливая работу. Сначала с румов встали «первые номера» у бортов, вот я и уселся на освободившееся место. Взялся за весло, один оборот вместе со старым напарником. Когда парень с краю встал, ещё оборот весла самостоятельно…

Ой-ё-ё-ё!!!

Я всё-таки сделал этот оборот!

Следующий оборот показался совсем лёгким.

«Вторым номером» уселся весьма развитый физически паренёк. В принципе напарник ему не особенно требовался, я мог бы, наверное, повиснуть на весле, и он не сразу заметил бы разницу.

Но я же не ради детских понтов схватился за весло! Работал в полный рост, направляя силы духа. Для организма занятие это было непривычным, я сосредоточился на движениях.

Тело практически сразу принялось ныть и болеть, и вначале я мог думать только о правильном верчении весла. Только о том его обороте, который сейчас… который навсегда…

Вы, наверное, будете смеяться, но потом, когда немного привык к ломоте в спине и боли в руках, я тоже думал только о новом обороте весла, который навсегда. Мне казалось даже, что жизнь, или игра, наконец, обрели настоящий смысл.