Тень души 4

Вождь бы никогда не пошёл на такой риск, но он же является ещё и выборным ханом трёх племён, он был просто вынужден выйти против карательного войска урусов!

Воины, конечно, всё понимали, поэтому и не старались затягивать безнадёжное предприятие, только выжидали выгодного момента для драпа. А вождь возглавил атаку личной гвардии, имеющую целью тот же драп, но в упорядоченной, героической даже форме. Чтоб у драпающего войска были какие-то шансы, ну и чтоб самому уйти живым.

Папаша их хорошо разбирался в военном деле, правильно выбрал цель контратаки. Неприятельский отряд под командованием помощника воеводы Радомира должен был одновременно подкрепить с фланга отряд под командой самого воеводы, что атаковал в центре, при удачном развитии усилить нажим, а при неблагоприятном пресечь выход неприятеля в тыл. В шахматах это называется перегруженной фигурой.

Атаку гвардии вождя враги восприняли как попытку подороже продать свои жизни и пустить напоследок кровь – такое вполне в характере воинов степей.

Плюс войско вождя и хана стало удирать как-то неправильно, не в ту сторону, что урусы и не поняли сразу, что это вообще попытка бегства.

В результате героическая атака их мудрого папки даже могла обернуться для врага большими потерями. Противник принялся реагировать на угрозы, сбился с галопа на маневры, и дело для урусов обернулось бы весьма скверно, если бы вождь и хан был бы не мудрым, а отмороженным.

К счастью совсем отмороженных вождей не бывает даже у воинов степей, поэтому папке их, почти всей гвардии и половине войска удалось удрать.

Обозы кибиток затерялись в степи, табуны перегнали подальше, другие племена их маленького союза вообще без потерь откочевали в относительно безопасные места. Урусы разорили немногие известные им поселения у колодцев и, забрав рабов, пошли восвояси. Гоняться за степняками у них не осталось, ни сил, ни припасов, ни желания…

А Иргуля из сечи вынес его верный вороной конь.

По словам воинов гвардии, парень отважно и умело сражался, убил двоих точно, третьего сильно ранил, но и сам получил по шлему булавой. Его считали практически мёртвым, а теоретически он был ещё живой – дышал тихонько.

Хоронить парня с почестями, подобающими герою и сыну вождя и хана, было как-то неловко.