Терновая длань

Выпив еще несколько кружек браста и даже неуклюже потанцевав под легкую и ласкающую слух музыку, девушки не заметили, как давно покинули площадь, заговорившись:

– …Мне начинает нравиться вся ваша…

– …Культура, – помогла ей темная.

– Культура! Такая прекрасная, богатая и всепоглощающая. И ты…

– Я?

– Ты можешь быть такой веселой и доброй. Почему ты не такая?

– Почему я не всегда такая?

– Да, – потупив взгляд, ответила светлая и оперлась на руку спутницы, чтобы не споткнуться об очередной выпирающий камушек, почесав руками брусчатку, как это было пару кварталов тому назад.

– Потому что моя жизнь – мой долг. И разговаривая с изменниками, трудно оставаться легкой и веселой, как ты.

– А разговаривая с Штадраутом?..

– Урсом Штадраутом, – поправила ее Граус.

– С урсом Штадраутом… Я ведь вижу, что твоя преданность далеко не плод твоего долга.

– Что за странные выражения ты выбираешь, беляночка?

– Какие есть. Офрх’дст, – пожав плечами, ответила Флявия.

– Чего?

– Это на языке древних. Означает «простите». И ответь на вопрос!

– Знаешь… каждый из нас хоть раз в жизни приходил к выводу, что лучше спрятать лишние эмоции и чувства куда-то в дальний ящик, чтобы никому не досаждать и ничего не портить.

Резко развернувшись на месте, Элсдаар схватила Граус за плечи и возмутилась:

– Что за бессмыслица?! Вы, смертные, даже не осознаете, что величайшая и, пожалуй, единственная ценность вашей жизни – эмоции. Только ради них вы и существуете.

– И?

– А это повод открыть ящик.

– Не думаю.

– Ты же не знаешь, а вдруг этот огонь не обожжет, а, наоборот, согреет?

– Меня умиляют твои наивные рассуждения.

– Ты боишься нового, и только это тебя сдерживает. Даже возможный успех не может перевесить тот страх, который ты испытываешь, представляя, как все изменится, если ты откроешь тот злосчастный ящик.

– Да неужели? – не без иронии ответила ей Фулрия.

– Как-никак твое право – всю жизнь прятаться от своих чувств или наконец смело взглянуть в столь желанные серые глаза.

Лицо Граус заметно побледнело. Прикрыв веки, женщина шумно вздохнула и тихо ответила:

– Знаешь, несмотря на все твои странные метафоры и обращения вроде «смертные», ты мне начинаешь нравиться. Может, зайдем в какую-нибудь таверну?

– Что такое… таверна?

– Узнаешь.