Терновая длань

– Фулрия! – светлая, все время перебиваясь от истерики к действиям, подбежала к темной, чтобы придержать ее.

– Я не дойду до госпиталя.

– Почему?

Женщина улыбнулась окровавленной улыбкой и убрала вторую руку с бока, который был распорот. Черная ткань разорванной формы прилипла к коже и стала поблескивать алым.

– Доложи обо всем Юсту. Я… не смогу. Не хочу, чтобы он меня видел такой.

– Нет-нет-нет-нет… Ты должна сама обо всем ему сказать. И… помнишь ящик? – мысли в голове стали путаться.

Светлая старалась подбодрить раненую, но выглядело это очень жалко. – Ты еще его не открыла! – Элсдаар почувствовала, как дышать становилось все тяжелее из-за слез.

– В этом бою я проиграла. Но хотя бы исполнила его приказ, – попыталась отшутиться Граус, но вышло это так же нелепо, как попытки Элсдаар поддержать ее.

Рука темной дрогнула, и меч упал вместе с ней. Флявия, сидевшая перед ней на коленях, продолжала ошарашенно смотреть на Граус, не желая признавать все за действительность.

– Фулрия!.. – голос светлой эхом разлетелся в тишине зала, усеянного трупами.

Судорожное дыхание прерывалось тихими всхлипами. Казалось, она сойдет с ума от всего, что произошло.

Алый рассвет играл на ледяной росе в летнем саду дома Штадраута. На очищенной от золотой листвы брусчатке темнел кровавый след. Тишину прохладного утра нарушали тихие всхлипы и кряхтение. Открыв дверь, мажордом ужаснулся увиденной картине.

Элсдаар, подрагивая не то от холода, не то от тяжести, держала в руке меч.

А на ее спине лежала Граус. Платье светлой пропиталось кровью спутницы.

– Помогите… мне, – выдавила из себя Флявия чуть осипшим голосом.

Занеся темную в дом, светлая положила ее на плитку и закрыла руками лицо.

С лестницы послышались громкие и достаточно четкие шаги. Девушка не знала, радоваться ли ей этому. В это мгновение Флявии, сидевшей у тела Фулрии, каждый шаг казался секундой до ее приговора к смерти. Страх смешался с болью, а отчаяние с мольбой.

– Граус? Это ты? Где вы были всю ночь?

Первое, что увидел мужчина, – лицо Элсдаар. Сломанный нос, разбитая губа и застывшие слезы. В этот миг на сердце Юста похолодело. Но разорвалось оно от вида своей приставленной, что лежала в луже крови.

Подбежав к ним, он молниеносно опустился на колени и встревоженно спросил:

– Что произошло? Граус? Граус!

– На нас напали… – судорожно выдохнув, ответила светлая.