Под небом

Может, разжалобить? Хоть не девчонка, но, может, сердце большое – у такого-то кабана? Рони заелозил по земле, выдавил жалостливый вопрос: мол, за что схватили, молодой он совсем, трех сестер кормить надо. Но смотрел кабан не на его потуги, а на коршуна.

Смотрел так, как не смотрит крупный зверь на птицу помельче да вдвое тоньше. Будто бы все наоборот, наперекор природе, и клювом дарят смертельные раны.

– Гхм. Мальчишка-то… идти сможет? – пролепетал кабан.

– Не мои проблемы. Ты опоздал.

Кабан отвел глаза, подул на взмокший лоб, последовал чужому примеру – стащил капюшон. И закопался ручищей в вихры на затылке. Виктор припал к фляге, вытер губы рукавом и продолжил, даже из вежливости воды не предложив:

– Вместо штрафа отработаешь сейчас: подкинь до штаба. – Рони почуял, что его затянули так, будто уже везут рубить запястья, без суда и присяжных. Казалось, громыхало не сердце, а камень улицы. – Давай.

– Да отвезу, не пыли. А каяться не буду, – аккуратно, чуть ли не подкладываясь, возразил кабан.

Тишина, застрявшая между коршунами, будто хлестнула Рони по ушам. Кабан поднял его с земли не глядя, будто не весил воробей ничего, только скользнули носки обуви по брусчатке, да скрипнула ткань на плече. Рони порадовался двум вещам – его поставили на ноги, а тот убийственный черный взгляд направлен на соседа.

Виктор скорым движением спрятал флягу и сложил руки на груди.

– С тех самых, как у нас коршунов подменили на пуделей.

Рони развел плечи, почуяв надежду на побег: тяжесть и скорая драка так и повисли над бульваром. И, будто бы внимая его не озвученной мольбе, Виктор добавил жару:

– Громко лаете, а толку меньше, чем волос на морде.

Лея бы плюнула смачно и от души, угодив в глаз, услышь она такое в адрес брата. А кабан утерся, даже лицо расписал жополизной улыбочкой. И Рони замерз не только от стылой земли – горло схватило третье предчувствие.

***

Штаб коршунов

Когда Рони довезли в логово врагов на площади Исвиль, он уже устал бояться. Кабан толкал его по узким коридорам, скрипучим лестницам и коврам с проплешинами. Не так уж и жируют коршуны, если поглядеть: ножки столов обглоданы – то ли саблезубыми крысами, то ли придворными чахлыми псами. По гардине суетливо бегает моль, а полы мыли будто в прошлый сезон.

Рони наспех пытался себя успокоить.