Под небом

Если легенда говорит быть старшим, значит, так и будет. Дэнни ошибается слишком часто, чтобы перечить такому человеку.

Он и так осмелился послать Сильву ко всем чертям, прикрывшись именем легенды.

– Мне нужен тот, кто интересы дела ставит превыше своих, – пояснил Джеки. Будто заметил тень на лице Дэнни.

– Я счастлив сделать все, что по силам. – Один взгляд для легенды, второй – для самой изящной птицы под небом. – Надеюсь, я не отнял много времени. Увидимся на крышах.

И Дэнни ушел, пока не раскраснелись уши.

Ведь он мог и спросить лишнее. О том, что легенда решил избавиться от него, подставить под ружья жандармов. Все из-за перебежчика, который приходился ему вторым сыном. Сыном по выбору, не от жены или любовницы.

Дэнни всегда мечтал им стать.

***

Вечером

По пробуждению Виктор явил свою фарфоровую морду только единожды, и то, слава небу, ненадолго. Ульрика вовсе не объявилась, и Рони уже предвкушал замечательный день, проведенный с пользой. Заблуждался. Его приставили к кабану, что, вестимо, куда хуже стрельбища.

По крайней мере, так казалось первый час. С Рьяными ему повидаться воспретили, из теплого штаба погнали на улицу, оставив три минуты для поиска верхней одежды в размер. Нужно ли уточнять, что с этим Рони никак бы не справился: его куртка легкая, лишь для вылазок годится. Под размеренные прогулки надевают шерстяное пальто или что-то с подкладом – на крышах в таком запутаешься, руки не согнешь. Пришлось схватить потертый и прохудившийся китель, кому-то принадлежавший со времен призыва.

Вместо двора свинорылый увел его аж на Мытую площадь, поближе к реке. Если у Виктора с кабаном и шла затяжная война, то мерз из-за нее отчего-то Рони. Подпрыгивая на месте, суетливо вышагивая вдоль и поперек улиц, притираясь к парадным торговых зданий и к мелким лавочкам, воробей хотел – подумать только! – вернуться в штаб врага. И смурной лик Виктора казался избавлением – было с чем сравнить.

А Хорас неторопливо спускал жалование. Выглядывая из окон, оборачиваясь в его сторону, кабан проверял послушание: не ушел ли из-под носа? А как видел, что здоровье стаи пленнику дороже мерзнущих ног, расплывался в преотвратном оскале.

«Чтоб это тебе последней улыбкой стало», – хмурился Рони в ответ. Чужие монетки, оставленные по неосторожности в кармане, почти не радовали.

Кабан умело совмещал служебный уклонизм с деловым видом. Как под небом, так и на земле. Он таскал воробья следом, прибирая к рукам какую-то мелочевку.