Тайный брак

Вложите руки в углубления алтаря так, чтобы ваши ладони встретились в центре. И пусть ладони мужа накроют собой ладони жены, оберегая их и защищая.

Дьярви и Лейса встали, как было сказано, и тут же их окутала тьма.

– Столп Ночи благословил ваш союз! ? прогремел голос служителя.

Тьма сменилась розовым сиянием, будто в расположенные под куполом круглые окна заглянуло утреннее солнце.

– Столп Рассвета благословил союз!

Рассвет сменился слепящим сиянием. Казалось, солнце встало в зените и заливает Храм беспощадными потоками света.

– Столп Дня благословил вас!

Слепящий свет сменился тусклыми серыми сумерками. Они выросли из теней колонн, расползлись по полу, поглотили и заполнили собой храмовый придел.

– Столп Заката благословил вас. Отныне и навеки, волею Четырех, вы связаны нерушимой клятвой единства! То, что соединила магия Четырех ? да не разъединит никто из смертных!

Сумрак рассеялся. Голос умолк. В храме воцарились тишина и покой.

– Вот и все. ? Дьярви бережно вынул руки жены из каменных желобов, что крестом сходились к центру алтаря.

Погладил кончиками пальцев проступивший на левом запястье Лейсы четырехцветный брачный браслет-татуировку. Черная полоса, тонкая, как нить, красная, белая и серая сливались в единую узкую ленту и неярко мерцали, показывая, что супруг жив и находится рядом. У самого мага на левой руке проступила такая же татуировка.

Дьярви поцеловал одну ладонь жены, другую. Она поразилось тому, сколько нежности было в этой простой ласке.

Сама Лейса пока не могла понять своих чувств. Знала только: спасены! И она, и ее сестренка, и старая няня. Теперь никто не отберет у них дом, не выбросит на улицу. От этого понимания в груди будто растворилось что-то. Дышать стало свободнее.

Анналейса заглянула в светлые глаза мужа, растянула в улыбке дрожащие губы:

– Поцелуешь меня, Дьярви?

6. Эйлерт

Шальная радость, будто изысканное игристое вино, струилась по венам Эйлерта ? женат! Не на холодной дочери Дома Ночи.

Не на властной дочери Дома Дня. Не на скрытной дочери Дома Заката. И не на мнительной, ревнивой дочери Дома Рассвета. На открытой, искренней девушке из простого народа.

После брачной церемонии синеглазка осмелела. Поцелуя в ладонь ей показалось мало. Дождалась, когда он оторвался от нежной кожи на сгибе ее запястья, и тут же спросила требовательно:

– Поцелуешь меня, муж?

Спрашивала ? а у самой губы дрожали от робости.