Её звали Шайнара. Книга первая. Тень

Стражники долго вглядывались в осеннюю мглу, а потом начали быстро приближаться к месту расправы.

– Надо уходыть, – уже тише проговорил Дарг.

– Не дёргайтесь,– ответил Югхар и поднялся.

– Что здесь происходит? – спросил начальник патруля, приблизившись к бандитам и увидев распростёртую на земле девочку.

– Мы поймали воровку, – начал Югхар. – Эта девчонка пыталась убить и ограбить моего спутника.

Начальник патруля смерил двух рослых варваров, стоявших за плечом говорившего, презрительным взглядом и усмехнулся:

– И как давно гельдоранские девочки в одиночку нападают на вооружённых чужеземных наёмников?

– Следи за языком, старшина! – рявкнул Югхар.

 – Я тебе не из «грязного народа». Ты говоришь с братом главы городского суда Гельдорана…

Глава вторая. Суд

В тот же вечер Шайнару бросили в городскую тюрьму. До этого момента девочке ещё ни разу не приходилось бывать в подобных местах. Её долго вели по длинному коридору, вдоль которого располагались маленькие камеры.

За решетчатыми дверьми томились десятки мужчин и женщин. Одежда их была грязна, а лица выглядели мрачными и испитыми. Казалось, в этих стенах собрали всех бродяг и нищих Гельдорана.

Шайнару поместили в камеру, где кроме неё находилось ещё четверо мальчишек. Самому старшему из них было лет шестнадцать, а самому младшему – едва ли исполнилось больше шести. Мальчишки расположились у одной стены, а Шайнара присела у другой.

Никто не заговаривал с девочкой, но промеж собой сокамерники вели активную беседу, из которой Шайнара поняла, что перед ней обычные городские воришки.

– Что они теперь с нами сделают? – спрашивал один паренёк с ладонью, перевязанной тряпкой.

– Говорят, по новому закону теперь за это отрубают руку, невзирая на возраст, – отвечал ему другой мальчик, у которого была разбита губа и над ней запеклась кровь.

– Руку?! – первый паренёк посмотрел на свою забинтованную ладонь. – За какие-то жалкие семь сагриков?

– Жалкие? Ты же хотел обокрасть самого Визария! Да этот жирный боров скорее удавится, чем потеряет хоть полсагрика! И зачем ты вообще полез? Я же сказал, что всё сделаю сам…

Мальчик с перевязанной ладонью всхлипнул:

– Я же только хотел помочь. Твоя мать всегда относилась ко мне, как к сыну. А ей ведь нужно лечиться.