ПандЭмия. Новый Мир

Только мягкие жёлто-медового оттенка глаза выдавали усталость.

– Ты бы отдыхал чаще. Не молод ведь уже, – проворчала я, проходя мимо опекуна.

Чар годился мне в молодые отцы. Девятнадцать лет назад, когда я родилась, он вёл довольно разгульную жизнь двадцатилетнего Карателя. Так о нём мне поведала его знакомая, навестившая нас уже в доме Следо. Он отлично выглядел и спустя всё это время, красивый, крепкий и подтянутый. Большая часть женщин, живущих в доме Следо, сходила по нему с ума. Они бы многое отдали за его внимание.

– А тебе бы чаще молчать, – парировал он: – не всем нравиться слышать в лицо всё то, о чём ты думаешь.

Я широко зевнула, наслаждаясь процессом, а после поинтересовалась, меняя тему:

– Что там случилось? Она вроде была стабильна сегодня днём.

Чар промолчал, но я могла поклясться, что слышала скрежет его зубов. А это значило недовольство и злость мужчины, которые он не часто демонстрировал. Эти его мелкие привычки знала только я.

После короткой прогулки по коридору мы оказались у комнаты наследницы.

Я еще раз бросила взгляд на опекуна. Он мягко улыбнулся и кивнул, а после тихо произнёс:

– Иди.

– Спокойной ночи, – так же тепло, как и он, бросила я, исчезая за дверью.

Комната наследницы отличалась от моей не только размером, но и убранством. Всю дальнюю стену без окон занимал массивный шкаф, наполненный нарядами, преимущественно коричневого цвета. У окна стоял стол и удобное мягкое кресло. У противоположной от шкафа стены располагалась широкая кровать, застеленная бельём цвета лаванды.

В углу комнаты немного света давал висевший фонарь с помещённым в него красным многогранным камешком, вроде моего. Так же в комнате было значительно теплее, ведь имелся небольшой камин, в котором игралось лёгкое пламя.

У стола, собирая склянки с травами и жидкостями, стоял мужчина лет пятидесяти. Чисто седые волосы на голове прибавляли ему возраста. А коричневая мантия с капюшоном визуально скрывала его габариты.

– Улик, – поприветствовала я лекаря дома Следо.

– Мелси, – сухо отозвался он.

Улик прежде никогда не выказывал ко мне каких-то особых чувств и эмоций, абсолютно нейтральное отношение его принцип. Но сегодня в его интонации я уловила нечто другое, неприязнь или злость к моей персоне. Хотя возможно это была лишь игра моего не выспавшегося воображения. Да и мужчина вероятно еще не ложился, вот и сорвался. Все приближённые к главенствующей семье тратили много сил на помощь наследнице.