Эти лживые клятвы

– Если ты не принесла их сегодня, как же ты выплатишь их завтра?

Плохо дело.

Но, пока официально не станет слишком поздно, я этого не признаю. Каждый раз, когда нам не хватает денег, срок нашего контракта продлевается, а оплата становится выше. Это порочный круг, вырваться из которого мы не можем.

– Я заплачу завтра, мэм.

– Абриелла! – доносится с лестницы пронзительный крик, и мне приходится подавить дрожь, вызванную голосом моей кузины Кассии. – Постирай мои платья!

– В твоей комнате есть чистые платья, – отвечаю я.

 – Я погладила их утром.

– Они не подходят. Мне нечего надеть на завтрашний ужин.

– Приберись у меня в комнате, – говорит ее сестра Стелла, потому что боги запрещают мне делать для одной избалованной кузины больше, чем для другой. – Когда она в последний раз там убиралась, она почти ничего не сделала и комната уже кажется грязной.

Мадам Ви поднимает бровь и поворачивается ко мне.

– Ты слышала их. За работу.

Мой сон откладывается еще на несколько часов.

Я расправляю плечи и поворачиваюсь к комнатам моих двоюродных сестер.

Глава 2

Как только я переступаю порог нашей общей спальни, ко мне бросается Джас.

– Бри! Ты дома!

На самом деле это и не спальня вовсе, а всего лишь кладовая, в которую поставили кровать. Когда мадам Ви только переселила нас в эту комнатку с голыми стенами из шлакоблоков, у меня началась клаустрофобия. Но сейчас мы переделали это пространство по своему вкусу.

Джас вручную вышила гобелен, и мы повесили его над кроватью, а комод украшают наши безделушки: камни странных форм и блестящие лоскутки ткани, которые имеют ценность только для нас.

Я крепко обнимаю сестру и вдыхаю ее свежий льняной запах. Пусть она всего на три года младше меня, но в каком-то смысле для меня она навсегда останется малышкой, которую я закрыла своим телом, спасая от охватившего наш дом пожара.

Джас отстраняется и ухмыляется мне. Ее карие глаза блестят, на губах ухмылка, гладкие каштановые волосы собраны в узел на макушке.

Моя сестра – полная моя противоположность. Она воплощение мягкой красоты и жизнерадостного характера. Я же вся – острые углы и упрямство, а волосы у меня цвета пылающего огня – как ярость, которая горит в моей груди.

– Я тебя слышала, – говорит она. – Я бы помогла тебе, но я шила новые платья для Стеллы и Кассии, – она кивает в сторону висящих на вешалке нарядов.