Репутация

Раньше он приятельствовал с Джеремайей, но потом надолго пропал. Сейчас он какой-то тихий, хотя так точно было не всегда… Говорят, он сказочно богат, но так про всех говорят. И еще он добрый, – добавила Сесилия, подумав.

Тут ей пришлось отвлечься на фляжку, переданную мистером Смитом.

– А семейство Хаксли… – снова начала Джорджиана.

– Хаксли? – с недобрым смехом перебил один из друзей мистера Рассела. – Здесь вам нечего ловить, барышни. Слово «веселье» уже много лет как исчезло из словарного запаса этого паренька.

Для него самая потешная шутка – повязать галстук не в тон чулкам.

Он перехватил фляжку – Джорджиана так и не успела глотнуть – и снова повернулся к своим приятелям.

– Он почти всегда выглядит таким печальным, – нахмурившись, проговорила Сесилия. – Словно у него лошадь умерла.

– А может, у него действительно умерла лошадь? – предположила Джорджиана.

– У меня когда-то была чудесная лошадь, – мечтательно закатила глаза Сесилия.

 – Ее звали Гестия. Я доверяла ей все свои секреты, и я правда верю, что она меня слушала. Редко когда можно найти того, кто по-настоящему поймет твою душу, будь то человек или зверь.

Джорджиана присмотрелась к собеседнице, пытаясь понять, шутит та или нет. Вид у Сесилии был несколько глуповатый, но при этом невероятно искренний – похоже, она и вправду вела беседы с лошадью.

– Да какая разница? – ответила Джорджиана голосом женщины, имеющей за плечами огромный опыт всевозможных амурных приключений, и Сесилия склонила голову набок и сонно улыбнулась.

Джорджиане казалось, что она смотрит на эльфийскую принцессу, прилетевшую сюда из иных миров. Ее единственным ощутимым изъяном был явный недостаток ума, но сейчас Джорджиана была не настроена осуждать кого бы то ни было – неизвестное зелье, которым была набита трубка, оказывало свое воздействие, и все вокруг стало ужасно расплывчатым.

В разговоре возникла пауза, и Джорджиана вдруг поняла, что они с Сесилией молчат уже около минуты.

В окружающей атмосфере произошли некие смутные изменения – скорее всего, их измыслило искаженное куревом сознание Джорджианы, – и ей внезапно стало тесно и неловко среди всех этих людей; ее охватило внезапное нестерпимое желание бежать от компании прочь, к огням в конце сада. Свет по природе своей хороший, подумалось Джорджиане, а люди, наоборот, склонны творить зло.