Свет твоих глаз

Скворцов не разозлился, и даже взял часть вины на себя! Решил помочь с окончанием уборки. Он вообще реальный? А то, может, я заболела, лежу в бреду, и этот мужчина мне только мерещится?

Но нет! Моей фантазии не хватило бы, чтобы придумать такого Эдуарда: профессорского сына, богатого мажора, не брезгующего взять в руки половую тряпку.

По предплечьям от холода побежали мурашки.

Я закрыла окно, вымыла руки и быстренько выставила на стол салатницу, блюдо с отбивными, глубокую тарелку с отварной картошкой, которую посыпала мелко нарубленной зеленью и полила растопленным сливочным маслом.

Вернулся Скворцов.

– Ну что, можно садиться ужинать? – он показательно облизнулся и погладил себя ладонью по животу, намекая, что очень голоден.

– Можно. Приятного аппетита. Что тебе наложить?

– Все!

– Всего и побольше? – вспомнила я цитату из мультика.

– Точно. – Эд продолжал улыбаться – одобрительно и ободряюще. Улыбка смягчала его черты, придавала лицу сокрушительное обаяние. Устоять перед ней было невозможно!

От сердца окончательно отлегло.

Рядом с этим огромным мужчиной, мускулистым и бородатым, я вдруг почувствовала себя в безопасности куда больше, чем без него. Захотелось прижаться к нему, прислониться, почувствовать теплую кожу и тугие мышцы под ней – ту удивительную твердость мужского тела, которой никогда не бывает у женщин.

– Ника, присядь и тоже поешь. Мне тут еще голодных обмороков не хватало.

Я не стала кочевряжиться и вынуждать Скворцова уговаривать себя.

Если он не видит ничего плохого, чтобы есть за одним столом с прислугой, то кто я такая, чтобы спорить?

Аппетит разыгрался не на шутку. Я взяла две отбивных, пару картофелин, нагрузила на тарелку целую горку салата. Это было втрое больше, чем обычно я позволяла себе по вечерам!

Свекровь всегда следила, чтобы, не дай бог, я не начала переедать и полнеть. И плевать ей было, что у меня в роду никогда не было толстых.

«Береги фигуру смолоду! Как мой сын сможет показаться с тобой на людях, если ты расплывешься?» – твердила она и лично убирала с моей тарелки то, что считала лишним.

Вот зачем это было делать, если после ужина она уходила к себе домой, а я тайком, когда муж засыпал, шла к холодильнику и в темноте, сидя у стеночки, в спешке давилась остатками ужина?

Скворцов в мою тарелку не смотрел. Может, потому что ему зрение не позволяло. Как бы то ни было, а я наелась досыта и даже, кажется, немного переела.

– Ника, ужин очень вкусный.