Свет твоих глаз

Все выдавало его боль – настоящую, неподдельную. Он даже дернул было рукой, будто собирался помочь Эду, но тут же остановился. Схватился голой рукой за гренок, сунул его в рот.

«Да-да. Помолчи хоть немного!» – я мысленно одобрила его решение жевать, а не говорить. Слила кипяток из кастрюльки с сосисками. Выложила себе на тарелку и дополнила парой свежих помидоров.

– Готово? – заметил Эд. – Тогда давай присаживайся. – Он, не вставая, отодвинул для меня третий стул.

Тимофей от комментариев снова воздержался.

Только кивнул, когда я пожелала всем приятного аппетита. Перестав кривляться и строить из себя то прожженного ловеласа, то рубаху-парня, Тим сразу стал тем, кем и был: усталым после суток, не выспавшимся молодым мужчиной, которого всерьез беспокоило состояние старшего брата.

Он с удовольствием умял и омлет, и гренки, и поданный на десерт кусок шарлотки.

– Ты хорошо готовишь, Ника, – не поскупился на похвалу. – Скажи, Эд? У нас даже мама Вика такой пирог с яблоками печь не умеет!

– Да.

Прекрасный завтрак. Спасибо, Вероника. – В пику брату голос Эдуарда прозвучал суховато. Мой хозяин отчего-то недовольно хмурился. – Прибирай со стола и иди переоденься. В школу лучше приехать пораньше.

– Ага. Намекаешь, чтобы я тут сильно не засиживался, – усмехнулся Тимофей. – Ладно, выйдем вместе. А пока пошли, что ли, на диван, чтобы у Ники под ногами не путаться.

Мужчины пересели. Я начала быстро составлять тарелки и чашки в посудомойку.

Краем уха услышала вопрос Тима:

– Что со зрением? Может, съездим завтра-послезавтра, проверим поля и глазное дно?

– Хочешь, чтобы мне сказали, что скотома выросла, а поля еще больше сузились? Думаешь, мне от этого станет легче? – Эдуард не смотрел на брата.

Его голова была повернута так, будто он усиленно всматривается в экран висящего на стене напротив плоского телевизора. Только тот был выключен.

– Но надо же отслеживать динамику! Иначе как твой офтальмолог сможет оценивать изменения и делать прогнозы?

– Прогноз у меня один, и ты это знаешь.

Не делай вид, что надеешься на другой исход.

– Да о каком вообще исходе можно говорить, если ты отказываешься от расширенного типирования?! Я уже и клинику нашел в Канаде, где тебя готовы были принять, а ты уперся рогом!

Тимофей выговорил все это так громко, что я расслышала бы его слова даже с закрытыми ушами. Глянул на меня искоса, поморщился, сбавил тон.