Игнис. Пепельный Хребет

– Люди, эльбрах, идельха и идемарис – все они различны, но каждый из них похож друг на друга тем, что состоит из тех или иных стихий в каком-то роде… Однако первые, безусловно, заключают в себе стихию не природного происхождения, известную как эфир. С помощью эфира человек способен ранить нас. Их кровь – желчь, яд, проникающий в плоть всего живого, разрушающий её. Оттого люди опасны для стихийных существ, – взгрустнула женщина. – Однако, использование эфира – дело кропотливое. Оно истощает владельца до такой степени, что невосполнимые потери эфира оборачиваются для него смертью.

В то время как мы отделываемся лишь истощением.

– Так значит, люди не могут воплощать все элементы прямо как идемарис? – разочарованно воскликнула Мишель. – И клыками не блещут…

– Это вас Бхайвер басням учит? – рассмеялась учитель. – Горстка людей на севере уж точно не причинит нам вреда, – угомонилась Силестия. – Но да ладно, посмеялись и хватит. Раз речь зашла об идемарис: древние чудовища могли воплощать все элементы – это факт.

Но они совершенно не затрачивали на это занятие силы, в отличие от предмета суеверий Бхайвера, и могли бесконечно выплёскивать стихию. А знаете почему?

– Почему же?! Не томите! – сверкала глазками младшая из служанок.

– Плохо слушаете! – повторно щёлкнула девочку по носу строгий учитель, и та притихла, смутившись. – Потому что идемарис окружала эта самая стихия!

– Точно! Мы такие же! – обрадовалась Мишель. – Потерянный из тела огонь можно огнём и восполнить! – да надула щёчки, глядя на Томаса, возмущённого её зазнайством.

 – Или съесть что-нибудь вкусненькое…

– Верно подмечено, Мишель, – улыбнулась учитель. – Пока вокруг идемарис находились природные источники элементов: земли, вихря и далее, они могли черпать стихию из них, причем намного шустрее, чем мы. В учёных кругах мне нравиться сравнивать чудовищ-идемарис с клапанами, пропускающими через себя стихийные потоки. Так, до тех пор, пока существовала Витерра, – наш мир, – они были непобедимы.

В процессе повествования, Силестия всё глубже и глубже удалялась в омут научных теорий и определений, теряя крепкую связь с учениками. И пока у тех не закружилась голова от узконаправленной речи, взывая к противоречивым стонам, женщина бы и не заметила преподавательского промаха и не стала бы неуклюже извиняться.

– Что-то сбилась я, да и ладно, – усмехнулась учитель. – Будучи потомками идемарис, долгожители-идельха способны на то же, что и их верные пращуры.