Я знаю, ты вернешься

Казалось, это было так давно – в прошлой жизни или в другой галактике…

– Эй, Лиза, не грусти. Твой парень, конечно, засранец, что пялится на эту немку, но всё же спит-то он с тобой, – Олег повернул голову и глядел на меня, чуть сощурившись.

– Да я не о нём грущу – вспомнила другого человека.

– Да ты молодец, – Олег усмехнулся. – Правильно, заведи себе ещё парня. Верность устарела.

– Да нет, я не в этом смысле. Тот человек – мой друг, а я его, наверное, обидела.

– Да я шучу, – он перекатился на бок и подпёр рукой щёку.

 – Я вовсе не такой придурок, как ты думаешь, хотя порой кажусь совершенным кретином.

– Что ты, я такого не думаю, – поспешно сказала я.

– Ну, значит, твой парень думает. Я ему сразу не понравился. Он гомофоб?

– Нет, точно нет, – я покачала головой. – Он очень свободных нравов.

– Ну, значит, что-то другое, но он точно меня невзлюбил, – Олег снова сел. – Я хотел предложить вам встретиться на закате в Арамболе. Потусить там и потом пойти на концерт моих друзей, они дадут его прямо на пляже.

Шикарные ребята, у них есть ханг и даже диджериду. Но, я думаю, твой парень не захочет.

– Боюсь, что так и будет. А что такое ханг и диджериду?

– Это музыкальные инструменты. Ханг – такая металлическая сфера, звучит космически, а диджериду – большущая австралийская дудка. А когда вместе, да ещё и с гитарой, то это улётно. Если никогда не слышала раньше, то ты обязана прийти. Плевать на парня, приходи одна. Я живу на главной улице, гест-хаус «Мария», голубой домик с белыми балконами.

Приходи к шести вечера. Спросишь там Олега, и тебя сразу проводят.

– Я попробую, но не обещаю. Ты меня так напугал, что я теперь одна никуда не пойду.

– Понимаю, – он поднялся. – Искупаюсь, а ты иди уже к своему красавцу, а то эти немцы посчитают, что ты готова отдать его без боя.

Олег протянул мне руку, чтобы помочь подняться, и я взялась за неё. Тут же меня накрыло видение. Я уже забыла о том, как это бывает – за те три недели, что мы тут прожили, никто из нас ни разу не применял Дар, и потому сейчас это застало меня врасплох.

Я не успела среагировать и остановить происходящее.

Я видела сурового вида мужчину с густыми чёрными усами в военной форме. Перед ним стоял полноватый мальчик лет десяти, потупив взгляд, опустив плечи, а военный громким командным голосом отчитывал его:

– Ты должен быть мужчиной! Ты старший в семье, и на тебе большая ответственность.