Я знаю, ты вернешься

Герман понял, что со мной творится неладное, и спросил, в чём дело. Сначала я не хотел ничего говорить, но он убедил всё рассказать. Я объяснил, что стоит мне только вернуться домой, как жизнь снова станет чередой болезней, выдуманных матерью, и я вряд ли смогу продолжить заниматься йогой и медитацией. И значит, мой чудесный Дар пропадёт. Герман пообещал, что разберётся с этим, и сделал невозможное. С того дня мать словно подменили: она больше не пыталась защитить меня от всего на свете. Я до сих пор не знаю, как он это сделал.

Возможно, поработала Лестари, но, в любом случае, мать больше не доставала меня опекой.

Вернувшись в Вену, я не просто продолжил занятия йогой, а даже записался в спортивную секцию и через несколько лет стал чемпионом по биатлону среди юниоров. Кажется, это был один из лучших периодов в моей жизни. Я обрёл силу и мог управлять ею по своему желанию.

Через два года Герман с семьёй тоже перебрались в Австрию, поближе к нам. Когда мне было пятнадцать, отец получил предложение работы из Мюнхенского технического университета.

Мать с отцом уехали, оставив меня в Австрии на попечении Германа.

Алекс посмотрел на меня, немного помолчал и добавил:

– Но эту часть я тебе уже рассказывал: они уехали из-за Макса и того, что мать переспала с ним.

– Помню, – кивнула я. – Значит, Герман не был таким уж строгим?

– Он был строгим. Но при этом никогда не позволял себе переходить черту. Я, как ты понимаешь, слишком уважал его, чтобы считать строгость недостатком. Кроме того, он спас мне жизнь, что сблизило нас ещё сильней.

– Спас тебе жизнь? Я никогда не слышала об этом. А что с тобой случилось?

– Я не люблю это вспоминать, – он повёл плечами. – Я был глуп и чуть не убил себя, но вовремя опомнился и сказал Герману. Он вылечил меня с помощью Дара.

– Ты хотел покончить с собой? Но почему? Из-за матери?

– Нет, это было чуть позже. Из-за девушки, – он замолчал и стал ковырять вилкой пустую тарелку. – Не знаю, нужно ли тебе это знать.

– Я не настаиваю.

Если считаешь, что мы недостаточно близки, чтобы я узнала правду, то не говори.

– У меня в жизни не было никого ближе тебя, Лиза, – он поднял на меня глаза. – Это была юношеская любовь. Пылкая и страстная. Я считал, что проведу с Ангелой остаток жизни. Найду способ справиться с Даром и, как Герман, стану возвращать энергию. Но однажды, приехав с соревнований, узнал, что мою девушку видели в компании со взрослым парнем. Я, разумеется, не поверил слухам и пошёл к ней.