Разреши нам быть счастливыми

Я взглянула на свои туфли и согласно покивала головой.

– Какой носишь размер?

– Тридцать девять.

– Сейчас что-нибудь придумаю, – он ушёл, а через пару минут вернулся с замшевыми ботинками, похожими на короткие угги, и комплектом термобелья, уже распечатанным.

– Держи. Надень пока бельё, а костюм отдай, я его пробью и сниму защиту.

Никогда раньше мужчины не покупали мне одежду. Я испытывала неловкость.

Я вернулась в примерочную, сняла костюм, отдала его Алексу и переоделась в термобельё. Через пять минут он вернулся, беспардонно открыл шторку, отдал мне костюм и ушёл.

Вскоре я, одетая как горнолыжник на склоне, шурша капроном, вышла из примерочной, неся в руках платье и туфли. Алекс, оглядев меня, довольно покачал головой.

– Теперь можно ехать. Спасибо, – последнее слово он сказал уже продавцу и пошёл на улицу.

– Это вам спасибо за покупку, носите на здоровье, – продавец был явно удивлён тем, что мы что-то купили, да ещё и так быстро.

Я вышла следом за Алексом и впервые за сегодняшнюю ночь не ощутила холода.

Волна благодарности накрыла меня, к горлу вновь подступили слёзы. Алекс стоял спиной к реке и смотрел на меня. Он выглядел измученным.

– Тепло? – спросил он.

– Да, огромное тебе спасибо. Я и не понимала, насколько замерзла.

– Так бывает после стресса, – ответил он равнодушно. Казалось, ему не нужны мои благодарности. – Поехали домой?

– Конечно, – кивнула я. Мне хотелось обнять его, хотя я понимала, что это глупо.

– Давай уберу твои вещи, они будут мешать, – он забрал платье и туфли и запихнул в рюкзак.

– Спасибо, – поблагодарила я опять. – Извини, что доставляю тебе столько проблем.

– Всё, что можно решить с помощью денег, не проблема, – отозвался он и поднял на меня глаза.

Лицо Алекса оставалось бесстрастным. Можно было подумать, что ему в тягость возиться со мной, и он делает это исключительно по просьбе отца. Но в то же время в кафе, когда я расплакалась, он отнёсся ко мне с искренней душевной чуткостью.

Я не понимала, как мне следует себя с ним вести. Было в Алексе что-то такое, едва уловимое: во взгляде, в ленивой грации, с которой он двигался, в особой манере говорить – плавно и чуть медлительно. Я посмотрела на его лицо и внезапно для себя сделала удивительно открытие – он нравился мне. Привлекал как мужчина. Поняв это, я, против воли, залилась краской смущения.

– Поехали, – сказал он и, закинув рюкзак на плечо, двинулся куда-то вдоль реки.