В паутине

Я возле Лены. Она обнимает меня и жарко целует в губы. Я так скучаю.

– Лена, – прошептал сухими губами.

Окрик магистра. Я снова на поляне. Куп лежал на земле, его голова запрокинута. Магистр продолжал что-то тараторить над ним. Я не понимал слов, хотя он говорил явно на немецком. Различал только: «Не ваша воля, наша воля, наш закон, подчинение, освобождение, единение, избавление».

Сознание ясное, а тело как окаменело. В воду добавили какой-то гадости. Но на драконов не действуют наркотики. Ах да – они же знатоки драконов, добавили то, что действует.

Не нравится мне это, но чего не сделаешь ради брата и его счастья. Надеюсь, что ему это поможет.

Плащи затянули какую-то песню. Два мужских и один женский голос. Мне показалось, что женский голос мне знаком, но сейчас я не мог вспомнить.

Нужно как-то выпутаться из их влияния. Попытался дотянуться до Лены. Не получилось. Попытался дотянуться до Купа. Не получилось. Обратился к своим предкам. Пришёл кто-то из очень старых и сильных.

Я его увидел, он мне что-то сказал, но я его не смог слышать. Попросил помочь, но его видение исчезло. Стук бубна, монотонное бормотание мастера и пение плащей в голове слились в один звук.

Глаза слипались, я попытался сопротивляться, но голова предательски упала на грудь. Я кивнул, вздрогнул и тут же поднял голову.

Вся поляна заполнена солнечным светом. Мне легко и радостно. Я свободен. Я счастлив. А как Куп? Оглядываюсь. Куп стоит ко мне спиной, любуясь деревьями и солнцем, – он тоже счастлив.

– Ты свободен? – спрашиваю я брата.

Он меня не слышит, хотя стоит в двух шагах.

– Куп! Ты чувствуешь освобождение?

В ответ молчание. Куп начинает расплываться.

5. Освобождение

Зильбе Раммельсберг.

Я вздрогнул и проснулся, обнаруживая себя лежащим на диване в гостиной у Купа. Я сел и растёр лицо ладонями. Голова чистая и ясная. Ощущение, что я отлично выспался. Куп лежал, отвернувшись к стене, сладко посапывая. Что случилось? Почему мы здесь?

– Куп, – толкнул брата в бок.

 – Почему мы здесь?

Куп повернулся и открыл глаза. Мне показалось, что он тоже удивился, увидев меня рядом с собой, попытался прийти в себя и понять, что случилось.

– Мы же вчера вроде записывали твой голос к песне When it rains it pours, – произнёс он сонно.

– Не помню. Мы что-то вчера приняли? – я оглядел гостиную в поисках следов вчерашней оргии, но стол пустой и барная стойка в углу тоже. Странно и непонятно.