Развод… это не всегда верно!

Чуть не влетела под машину, обложенная пятиэтажным матом, подвернула ногу, порезалась о прутья забора, первой забралась в автобус и уселась около окна заднего сидения. Максим стоял на другой стороне дороги, красивый, подтянутый, сверкающий своими страшно притягательными, чисто голубыми глазами. Человек, за поцелуй которого Люська отдала бы пол жизни, или даже всю. Но он не её мужчина, он – чужой муж, отец чужого ребёнка, просто чужой. Нет, Людочка, не ври сама себе… Она отстранилась от окна, закрыла глаза, закрыла доступ к душевным мукам.

Попыталась закрыть…

Очень плодотворно пообщавшись со своим любимым учителем, немного отвлеклась, посмотрела грандиозную стройку, аж дух захватывает, какие масштабы и горизонты. Посетила музей, купила маленький самоварчик на шишках, мечту своего отца, подарки маме и сестре и обалденный льняной сарафан для себя любимой, который тут же и надела. Набрала вкусностей и с полными сумками вернулась назад.

К автобусу летел Володька.

– Люся, где ты была? Ну так же нельзя, я же голову потерял, уже не знал, что и подумать. Ты в городе была? – Тревожные нотки пробивались в голосе моряка, ведь, если в городе, могла видеть их с медсестрой…

Эта хорошенькая девочка, скромная фельдшерица, на деле оказалась настоящей фурией. Бедный Алёшкин еле отбился о неё, от поцелуев, обнимашек и предложений себя в разных позах.

Из-за неё он опоздал на последний автобус и добирался на перекладных, упустив из вида Люсю.

– А что за волнения? Я – девочка взросленькая, самостоятельная, сама себе хозяйка. Ты же не предупреждаешь меня о своих передвижениях, да и компания у тебя подходящая. Хватит, Алёшкин, оставь меня в покое. Ты прекрасно обходишься без моего участия. – Она так и тащила свои сумки, огорошив Володю тоном, бесцветным, сухим, он совсем растерялся.

– Какая компания? Ты о чём? Знаешь, Люся, я устал от тебя.

И если бы мне сказали буквально месяц назад, что это будет, я бы не поверил и дал в морду. Разговаривать ты не хочешь, я уже и сам боюсь тебя, твоего постоянного недовольства. С тобой я или не с тобой – тебе по барабану, ты одинаково ровно ведёшь себя. Вывод напрашивается сам собой: я тебе не нужен. Скажи честно, что не испытываешь ко мне романтических чувств.