Развод… это не всегда верно!

Прижал, поцеловал солёные глазки, завёл её руки себе за шею, немного приподнял, и стал нежно целовать несчастные глазки, мокрые щёчки, шейку, плечи своими мягкими, ласковыми губами… По телу девушки поползли мурашки, голова закружилась, ноги подкосились… Это было так упоительно, хотелось раствориться в волшебстве взаимного наслаждения. Как он это делал… Люська опомнилась только тогда, когда почувствовала его поцелуи у себя на груди, льняной сарафанчик валялся на полу, она и не заметила.

– Володя, мне надо в душ, я весь день по жаре…

– Помолчи, моя родная. Никуда не надо, всё потом…

– Ну я же…

Он зажал ей рот таким страстным поцелуем, что у Люськи перед глазами взорвался фейерверк радужных искр, сердце трепетно забилось, разнося по телу живительный кислород. Она содрогнулась то ли от стыда, то ли от поднявшегося из глубины её девичьей души волнующего желания… От страха Люська вцепилась в плечи мужчины, заставляя его прижать её ещё сильнее, ещё чувственнее.

И уже ощутив своей обнажённой грудью (когда успел, она опять не поняла) его крепкие мышцы, прикоснувшись сосочками к плечам, скулам, девушка застонала, попав грудью в ласковые губы.

– Володя… – прошептала она. – Володя…

Он положил её на кровать, навис над ней.

– Какая ты красивая… Ты сама не знаешь и не понимаешь, какая красота живёт в тебе. Её надо выпустить, научить пользоваться собой и получать удовольствие и наслаждение.

Люся…

И вцепившись горячими губами в губы девушки, стал поглаживать её, ласкать грудь, животик, опускаясь всё ниже и ниже. Немного раздвинув ей ноги, поймал комочек наслаждения и довёл девушку до состояния неистового желания. И уже цепляя по очереди её сосочки, одновременно поглаживая утонувшую в женском соке напрягшуюся пуговку между ног, унёс Люську в водоворот сладостных, никогда ранее не испытанных, страстей… Она летела с горы кубарем…

Опомнившись, ей стало неудобно, неуютно.

Какое-то безумие. Разве так должно быть? А как же он, мужчина?

Володя поднял её, отнёс в душ, залез сам. Она голышом, а он нет.

– Люська, солнышко моё, не закрывайся от меня тучками, не хмурься. Ты не должна стесняться меня, я же весь твой, и ты вольна делать со мной всё, что угодно.