Развод… это не всегда верно!

– Спасибо, но родители Володи будут не в восторге, оно вам надо?

– Но мне хочется помочь вам, ведь Володенька для меня больше, чем сын, он – единственная родная душа, мы с ним всю жизнь очень дружили. Неужели ты хочешь встать между нами? Рассорить нас.

– А вы, Римма Ивановна, ничего не перепутали? Смею напомнить, что меня выставили из вашего дома. Вы полагаете, что комфорт и более близкое расположение института смогут заставить меня забыть об этом? Я с радостью помогу вам, если моё участие понадобится, но жить у вас не буду.

Уж простите.

Как накаркала. Люся ждала своего моряка, считая уже не дни, а часы. Он вот-вот должен был появиться, не разрешив ей встретить его в Североморске. Что-то у них там пошло не так. Звонок прозвенел, сердце забилось, чашка вылетела из рук, но не разбилась. Господи, приехал. Но на пороге стояла Римма Ивановна. Люська похолодела, вся кровь слилась в одно место, в пятки, лицо побледнело, руки и ноги завибрировали.

– Что? – Только и выдавила она.

– Всё хорошо, не беспокойся. Я за тобой. И, пожалуйста, не спрашивай у меня ничего, они тебе сами всё расскажут.

– Да что расскажут? Кто они? – И, схватив телефон, стала звонить мужу.

– Люся, со мной всё хорошо, я две минуты, как приехал. Просто приезжай, по телефону такие вещи не обсуждаются.

Ну что делать? Поехала.

В доме тётки было столпотворение. В кресле сидел мужчина в строгом костюме с портфельчиком на коленях. На диване расположились родители Володи и пожилая пара, ухоженная, презентабельная, как стали говорить, а в проёме спальни возвышалась дивчина.

И все они воззрились на Люсю недобрым взглядом. Вот так сюрприз. И что? А где же её благоверный? Она поздоровалась и прошла на кухню, понимая, что ничего не понимает. Римма Ивановна за ней.

– Он в ванной. С дороги.

– Я так понимаю, что не достойна вашего внимания и сочувствия. Но, уж, если пригласили, поите кофе.

На кухню вошла высокая швабра и хозяйскими жестами стала вытаскивать чашки, блюдца, ложки.

Она всем видом показывала, что Люся здесь никто. Да никто и не претендовал. Влетел Алёшкин, у его жены подкосились ноги, и она, наконец, присела. Свежий после душа, глаза блестят, губы яркие, такие желанные, да ещё и без майки… Что они тут делают? Они где должны сейчас находиться?

– Люська, родная моя! – Алёшкин, никого не стесняясь, схватил свою жену и закружил, хорошо, что кухня была не маленькая. – Я думал, не доживу, честное слово.