Паша+Маша=?

Но вот увидела и…

– Машенька, как я соскучился, милая моя. Как рад, что ты живёшь в этом доме. Можно мне войти? – Он уже стоял рядом с ней, протягивая руку.

– Папа, ну ты что? Пошли уже, я тебе свою комнату покажу. Мам, ну пойдём.

Она попыталась встать. Ноги поехали по снегу, Пашка подхватил её, удержал.

– Какая лёгкая. Ты похудела? Ты здорова? У тебя ничего не болит? Маша, ты не хочешь со мной даже просто поздороваться? Мне уйти?

– Ну, где вы? – Орал уже от двери их сын.

– Ты сможешь сейчас уйти от него? – Еле выдавила из себя Маша.

– Я от тебя не могу уйти, только если ты меня очень об этом попросишь.

Она на деревянных ногах поплелась к дому. В холле ещё не было мебели, пришлось идти на кухню, где уже вовсю командовал Данька. Чайник был включён, в микроволновке что-то разогревалось, а сам мальчик резал сыр и колбасу.

– Папа, мой руки, перекусишь с дороги, и я тебе всё покажу. Я тоже есть хочу. У нас сегодня грибной суп и запеканка… Как её, мам?

А мама никак не могла взять себя в руки.

Ей требовались сорок капель валерьянки, но при Павле, ни за что. Показать свою слабость? Она попила водички, потом ещё попила, и, повернувшись, воткнулась лицом в мужской свитер. Пашка стоял перед ней, в глазах плескалась тревога. Он чувствовал, понимал, что ей не по себе. Сколько раз представлял эту встречу, сколько раз проговаривал, что ей скажет, придумывал всякие-разные приятности для неё. Он хорошо знал, что любит его жена, что может порадовать её. Полный багажник всяких подарков и подарочков, вкусностей, деликатесов на новогодний стол, большая красивая уральская ёлка на крыше машины и заваленное всякими бобинами и нитками заднее сидение, материалами для увлечения и работы его жены. Павел знал толк в этом деле, ему нравились вещи, сделанные руками Маши.

Но всё это не имело никакого смысла, пока её испуганные глаза вот так смотрят на него, грустно и безнадёжно, пока в них живёт боль и страдание, пока они не станут опять улыбаться, хоть чуть-чуть, самую малость!

– Мама, ну как она называется, эта запеканка? – Настаивал Данька, возвращая её в реальность.

Надо как-то общаться. И Машка, глубоко вздохнув, подошла, обняла своего маленького хозяйчика, поцеловала его.

– Никак не называется. Просто картофельная с сыром.

Они попили чай, для обеда было ещё рано, и Павел с Даником отправились разгружать машину.