Лысый одуванчик

И руки… Вы заметили? Она руки к горлу все время подносила, вот в это место.

И Семен коснулся яремной ямки.

– Да, да, я заметила еще, что эта экономка брала такие небольшие паузы в начале ответа. Как бы пыталась оттянуть время, чтобы пошевелить мозгами.

– Это тоже показатель. Но меня поразило то изящество, с которым она выкручивалась при оговорках. У вас диктофон писал? Надо еще раз послушать. Там два или три места есть, где она о хозяйке говорит. У меня создалось впечатление, что тот день был не совсем обычным, как она пыталась нам доказать.

Что-то она делала не так, как всегда.

– Вы считаете, что она могла быть в сговоре с преступниками?

– Я ничего и тем более так категорично не утверждаю. Но мадам скрывает что-то важное. Надо бы за ней понаблюдать.

– Ок. Без проблем. А внуки как вам показались?

– Дети, пусть и великовозрастные, но все же дети эти, скорее всего, говорили по наущению. Или деда, или матери. Это интересно, а не суть их ответов. Мальчик демонстрировал поведение отдаления.

Ерзал на стуле, ноги задирал. Причем делал это сразу после того, как ему задавался вопрос. А девочка глаза терла. То есть знала, что говорит неточно. А как попросили. Тогда возникает вопрос: кто попросил, для чего.

– Может быть, их мать? Она была очень напряжена. Лезла на рожон, даже вопросов не дослушивала.

– И повторялась, повторялась, повторялась… Но выводов я бы не делал пока никаких. Пока…

– Пока не поговорим с главой семейства.

– Именно это я и хотел сказать.

* * *

Прошло уже полчаса, как Игорь сидел с чашкой холодного кофе в кресле напротив Семена.

Тот сыпал вопросами, которые постепенно мельчали, а порой казались смешной детской игрой. Но Игорь чувствовал – его пытаются расколоть на какое-то признание. Мелькнула мысль, что среди рабочих версий преступления нет основной. Это, с одной стороны, его успокаивало, с другой – тревожило.

То, что Семен пытался весь диалог перевести в эмоциональное русло, было понятно и даже забавно. Несколько раз в разных интерпретациях он спрашивал о чувствах в момент осознания, что жены в доме нет.

Игорь понимал – так психолог пытается найти противоречия в его поведении. Словно у преступника, который доволен совершенным актом насилия, но должен рассказывать, как переживает по поводу происшедшего. Игорь преступником не был. Более того – он в этом был уверен.

Виноватым – да. Но в том-то и дело, что вину перед женой он испытывал практически с первого дня их совместной жизни.