Злодей моего романа

Я затаила дыхание, надеясь хоть что-то расслышать в приоткрытые окна, но тщетно. А потом отворилась задняя дверь, и Влад с ведрами отправился вниз по горке, к нашему колодцу. Я тихонько прошла за ним, спряталась за стволами деревьев и уже оттуда наблюдала, как он опускает веревку. Вот он вытащил ведро, по края заполненное прозрачной ледяной водой, и вывернул на себя. Ох, как это было красиво! И как он тряс волосами, и как вода стекала по телу, и как напрягались мышцы, когда он снова наполнял ведро.

Я тихонько вернулась на свое место и с настороженностью прислушалась к тому, как быстро бьется мое сердце.

Вроде бы ничего не происходило, жизнь не изменилась, но теперь мне не было спокойно.

Глава 3

– Александра, отнеси Владику клубнику.

Я оторвала взгляд от книги. Заслоняя солнечный свет, надо мной нависала бабушка с жестяной миской, полной спелых ягод.

– Какому Владику?

– Тому, что ходит к нам за водой. Он внизу живет, первый дом направо.

Я и в самом деле не сразу поняла, о ком речь.

Тот парень с доберманом мог быть только Владом, никак иначе.

Он приходил к нам через день, с тех пор как бабушка разрешила ему набирать воду из колодца. Делал по три захода кряду. Я как-то попробовала из любопытства поднять полное ведро – чуть не лопнула. Сильный.

Я так ни разу и не попалась ему на глаза – сбегала в дом или пряталась за кустами каждый раз, когда Заяц начинал заливисто лаять. Мне было спокойнее находиться в зрительном зале, не нарываясь на знакомство со злодеем по ту сторону экрана.

Он взрослый красивый мужчина, а я отличница, примерная школьница, которая и целовалась-то пару раз в жизни. Подумала об этом – и спохватилась. При чем тут целовалась?.. Но я знала ответ. Влад вызывал трепет и в моей душе, и в моем теле. Это было нормально: такую же реакцию пробуждали персонажи Брэдли Купера или Роберта Паттинсона. Ненормально было то, что этот «персонаж» находился так близко. Я успешно его избегала почти неделю, даже Зайца стала прогуливать по другому маршруту, и вот бабушка предлагает мне отнести ему ягод.

Сама она не могла – болели ноги. У дедушки зашкаливал сердечный ритм, даже когда он просто поднимался по ступеням, а тут надо было спуститься с горки и подняться на нее.

Так что идти нужно было мне. От мысли об этом у меня тотчас зашкалил сердечный ритм. Но, в конце концов, мне семнадцать. Надо – значит, надо. Это не с акулами в открытом море плавать.

Я поднялась, отряхнула шорты.

– Ладно, давай отнесу.