Лабиринты чувств

А с Вадимом, или другими «парнями», она отключалась от дел, и эти моменты отдохновения для нее были также важны в кутерьме дел, как важным было и успокоение возбужденного тела.

Действительно, тогда ее свидания с мужчинами были очень кратки, она и это делала так же быстро и делово, как и все другое. Это сейчас, уже при отлаженной организации, обросшая замами, секретарями и помощниками, она могла себе позволить тратить на «радости» больше времени. Не спеша сидеть в ресторане, не торопясь бродить по улицам и магазинам, размеренно и лениво получать удовольствие.

Уже ввечеру снова зазвонил Петечка. Мила была одна и могла поболтать. Впрочем, поболтать, это громко сказано, говорила в основном она, стараясь тут же закончить начавшийся разговор. Когда они виделись, его хватало только на то, чтобы сказать «здравствуй, Милочка» и выдать какое-нибудь четверостишье, вроде: «В залы пасмурные станций забреду, дрожа, коль не сгонят оборванца с криком сторожа» (Н. Гумилев).

Выплеснув приготовленные строки, он замолкал и только смотрел на нее, краснея, как девочка, от нескромных мыслей, да собственно краснея, как мальчик, от мыслей не менее нескромных.

Встречаясь с ней, он терял свою общительность и раскованность. Наверное, он ее смущался, но почему она, именно она вызывала в нем нескромные мысли? И почему именно к ней он приходит краснеть?

Собственно, он так же слегка смущал ее, так же при его виде или только мысли о нем ее заливала краска желаний. Причем желаний совсем не таких, какие были у нее, когда она звонила Вадиму.

Впрочем, сравнительным анализом Мила не занималась. Просто чувствовала себя по-другому, вспоминая о Пете.

Ее тело пока еще неявственно терзало ее при этом, скорее, она получала удовольствие от жара, поднимавшегося изнутри, когда она глядела на Петю или говорила с ним, при этом совершенно не фиксируя, не связывая этот жар, это новое возбуждение с Петей.

Но Мила пока еще не осознавала желания или же не хотела себе признаться. Мила просто наблюдала за Петей, как за щенком, гоняющимся вслед за листиком, переносимым ветром: что же будет дальше, что будет продолжением их молчаливых встреч, их молчаливых разговоров?

Наблюдала не без ощущения некоторой приятности и от его вида, симпатичного и молоденького, и от волны краски, вызываемой им, и от приятного напряжения груди при звуке его голоса.

Пока Мила не могла или только не хотела отвечать себе на вопрос почему, что же это такое? Она даже не хотела задавать себе такие вопросы.