Лабиринты чувств

Все бывшие Мужья, так же как и первый, были в прошлом, были вычеркнуты из ее жизни, а стало быть, и стерты из ее памяти. А нынешних «друзей» в амплуа Вадима она и вовсе не рассматривала как объекты сравнения, это был для нее разовый материал, сменяемый или выбрасываемый по мере использования.

И вот Муж – всегда подчеркнуто внимателен, всегда отточено вежлив. Мила сейчас не касалась вопроса отношения Мужа с ее детьми (кстати, он их называл своими), и обращение Милы к родителям Мужа: «Ваши внуки скучают без Вас» – поначалу (а Мила так говорила с момента регистрации брака) коробило их, но уже и они привыкли, что это их внуки, сейчас Мила сравнивала Мужа и Петю.

Муж особенно корректен, до дурноты, на людях, хотя и дома никогда не допускал даже намека на нелицеприятное высказывание. И все же от него никогда не исходила волна сладости, волна томления. А раньше-то Мила и не осознавала и не подозревала существование таких волн.

До Пети у нее был только один умопомрачительный период – с первым Мужем.

Но он был каким-то стремительным, не распробованным и уже забытым, забытым и в том числе оттого, что был связан с первым Мужем, канувшим для нее в небытие. А теперь от Пети каждый день что-то новое в палитре красок, в палитре ожиданий.

Муж нес на себе ощущение стабильности, не уверенности (уверенности и гарантии было в самой Миле в избытке), а только порядочности и стабильности. И, отдавая себе отчет, но не признаваясь себе в этом, было ясно, что это замужество Милы было браком по расчету.

Расчету по факту его заключения, расчету по работе фирмы, по удобоваримости жития.

Муж органично влился во все стороны ее существования и значительно полезен в ее существенной стороне – работе, что и альтернативы ему не было. Все же, что касалось личного, то для Мужа Мила была с этой стороны закрыта наглухо. Он воспринимал с самого начала и продолжал это делать и сейчас, что работа, дом, он, дети, день, ночь – это все жизнь Милы, не подозревая, что после запятых следуют пробелы, что день, размытый делами, растягивается и во времени, обнаруживая зияющие пустоты пространства.

А в этих зияющих пустотах у Милы был и Вадим, и «друзья», и целая другая жизнь. Которые, в свою очередь, ею тщательно отсекалась от всего, что не было с ней, с ними непосредственно связано.

И эти «другие», и Вадим тоже никак не влияли ни на ее голову, ни на то, что все называют «сердцем». С ними она просто расслаблялась, отвлекалась, умиротворяла зуд и вожделение.