Академия Горгулий. Тайна ректора

– Ты скучал? – в ее интонациях послышалась игривая улыбка.

– Я всегда по тебе скучаю, – признал Колт, упрямо глядя в темный потолок и держа утреннюю гостью в зоне бокового зрения. – Тебе это прекрасно известно. Иначе ты не приходила бы.

– Мне показалось, что с приездом Ники все изменилось, – грустно заметила Лёля.

– Она тебя не заменит. Тебя никто не заменит. Но да, с ней теперь немного легче.

– Намного легче, – поправила она. – Ты стал другим.

– Разве?

– Я чувствую это.

Наша связь тает. Настанет день – и я больше не смогу прийти.

Он промолчал. Разум требовал сказать: «Жду с нетерпением этого момента». Сердце кричало: «Только не это! Ты нужна мне хотя бы такой…» Поэтому Колт промолчал, лишь попытался сглотнуть, но в горле пересохло.

– Она так выросла, – продолжила Лёля с нежностью, словно и не заметив его борьбы с самим собой. – Я помню ее совсем крошкой. Но она и тогда была больше похожа на тебя…

– Неправда, – перебил Колт. – Черты лица у нее твои.

От меня лишь глаза и волосы.

– И характер!

Он не выдержал и рассмеялся. Лёлин смех вторил ему, звучал как трель колокольчика.

– И все же она умница и красавица, правда, Энгард? У нас получилась прекрасная дочь. Мне жаль, что я не могу быть с вами.

– Мне тоже, – голос предательски дрогнул, и Колт сделал глубокий вдох, чтобы взять себя в руки. – И ей.

– Не будь ты таким упрямым, мог бы меня вернуть, – обиженно произнес призрак. – Все, что нужно, у тебя под боком.

Он закрыл глаза и снова тяжело сглотнул, качая головой.

– Увы, я не могу. Тебя здесь нет. Ты лишь уловка мертвых земель. Ложь магии смерти, ее дурманящий шепот.

Ответа не последовало. Когда Колт открыл глаза, подоконник был уже пуст. Солнце показалось из-за горизонта, время призрачных наваждений прошло. Настало время встать и встретить новый день.

Он вылез из-под одеяла, игнорируя холод, всегда наполнявший комнату на рассвете.

Растер ладонями лицо, еще раз взглянул на подоконник, но Лёля не могла вернуться до следующего утра. И она будет возвращаться несколько дней, пока время рассвета не сместится на более ранний час, в который Колт будет еще спать. Наваждение вернется в августе, когда день пойдет на убыль, а в следующем году все повторится. Мертвые земли стучали в его брешь все это время и не остановятся, пока он жив. Или пока он здесь.

Впрочем, Колт уже привык.