Лукавый Морок

И даже теперь, когда все это у нее было, а полочки в ванной комнате ломились от разнообразных косметических средств, она любила этот момент, когда входишь в номер в первый раз, исследуешь обстановку, проводишь рукой по идеально заправленной постели, а потом отправляешься в ванную перебирать душистые пузырьки и флакончики. Когда они отправились с Дементьевым на отдых в первый раз, того весьма позабавила эта ее привычка.

Однако эта гостиница оказалась скучной. В ванной нашлось только жидкое мыло в дозаторе на стене, а номер был простым, хоть и достаточно вместительным.

Правда, с посадочными местами здесь оказалось довольно плохо, поэтому Ольга села прямо на кровать, Дементьев пристроился рядом. Долгов уступил Лиле единственный стул, а сам остался стоять. Или правильнее сказать: шататься из стороны в сторону, потому что отчитываться о результатах вскрытия он предпочел, медленно прохаживаясь по номеру.

Ольга почти не слушала, что он говорит, больше обращая внимание на то, как он себя держит. Он позволил себе снять пиджак, повесить его на спинку стула, и расслабленно засунул руки в карманы брюк, но воротник рубашки и галстук продолжали сдавливать его горло.

– Вскрытие всех троих погибших подтвердило естественные причины смерти. Токсикология во всех случаях отрицательная: никто из пострадавших не употреблял ни алкоголь, ни наркотики, ни какие-либо другие вещества. Разве что у всех троих повышенный уровень кофеина… В остальном ничего необычного, если не считать того, что мужчина недавно обзавелся странной привычкой колоть себя иголкой.

– Что-что? – удивился Дементьев.

– Самоповреждение? – Ольгу это заявление меньше удивило. – Я читала о таком для одного из романов.

Долгов странно дернул головой, как будто пытался одновременно и согласно кивнуть, и отрицательно покачать ею.

– Обычно для самоповреждения характерны порезы или царапины, иногда ожоги. Он же просто покалывал иголкой тыльную сторону ладони. Причем начал делать это недавно: все повреждения свежие, им не больше суток.

– А он точно сам это делал? – голос Дементьева все еще звучал удивленно и недоверчиво. – Зачем?

– Если он не делал это сам, то как минимум не сопротивлялся, и никто его не удерживал. Если это форма самоповреждения, то могло быть первым симптомом какого-то психического расстройства, внезапно проявившегося или чем-то спровоцированного, – предположил Долгов.

– Это не расстройство, – возразила Лиля задумчиво и не слишком уверенно. – Это был его способ не спать.