Магический спецкурс. Первый семестр

И подумайте хорошенько, хотите ли вы здесь учиться. В том числе и на моем предмете.

Не говоря ни слова, я схватила сумку и выбежала в коридор. Там я дала волю и слезам, и даже рыданиям, благо коридоры Орты большую часть времени были довольно пустынными, даже между занятиями.

Меня разрывали противоречивые чувства. Отличница, жившая во мне долгие годы, рвалась все исправить и всем доказать, что я могу лучше. Обиженная девочка требовала сейчас же забрать вещи, отправиться домой и больше никогда не переступать порог Орты.

Ни о каком празднике я, конечно, уже не думала.

Немного успокоившись и вытерев слезы, я поняла, что отличница победила обиженную девочку. Во мне поднялось жгучее желание сделать так, чтобы профессору Карр стало неловко за свои слова. Правда, вернуться к снадобьям я бы точно не смогла, а идти на поклон к Ноту, который наверняка уже сформировал группу, смысла не было. Поэтому я решительным шагом отправилась к аудитории, в которой обитал профессор Норман. Для этого пришлось свериться с весьма удобным путеводителем, который нам выдали.

Он был похож на обычную свернутую в несколько раз карту, только сразу показывал место, в котором находишься. А если приложить к нему руку и подумать о человеке или номере аудитории, то он показывал, как добраться к цели. Как многочисленные картографические сервисы в интернете, только в масштабах одного здания.

Решимость не покидала меня до самой аудитории, но эта пятница была решительно не моим днем. Стоило мне постучать в дверь и распахнуть ее, как я услышала испуганное восклицание профессора:

– Какого демона?

И в ту же секунду увидела, что какая-то студентка, стоявшая напротив двери и державшая подрагивающий темный шар, неловко дернула рукой.

Шар вырвался из ее хватки и полетел в меня. Я не успела даже ойкнуть, как мир вокруг потемнел.

* * *

Настолько несчастной я не чувствовала себя лет с восьми, когда мне запретили заводить домашних животных. Ощущение полного бессилия, непонимания со стороны окружающих и безысходного одиночества не накрывало так даже во время переходного возраста.

А сейчас к страданиям морального характера добавились еще и физические.

Все тело ныло и чесалось, но чесать его запретили: отвратительные язвы, покрывшие кожу, тут же начинали кровоточить. Поэтому мне, как ребенку, забинтовали руки чем-то очень мягким, и почесаться я не смогла бы при всем желании.

Меня определили в лазарет Орты. Оказалось, что здесь есть и такое.