Монстр

А сегодня утром, по дороге в штаб-квартиру, я все думала о том, что сказал мне Маркус. Пыталась представить, как чувствовала бы себя, если бы однажды проснулась не в своей квартире, а в запертой комнате, в лаборатории, лишенная собственной жизни и каких-либо прав. От этой мысли в животе завязывался тугой узел, меня скручивало как в лихорадке. И желание помочь Лине выбраться из западни и получить шанс на нормальную жизнь неумолимо росло во мне.

Когда я вошла в ее палату, она нервно мерила помещение шагами, но, заметив меня, остановилась и неуверенно улыбнулась.

– Ты пришла.

Лина то ли просто констатировала факт, то ли не до конца верила своим глазам. Вытянутые вертикальные зрачки заставили меня непроизвольно вздрогнуть: я успела про них забыть.

– Я зашла пожелать тебе доброго утра.

Мне хотелось сказать это спокойно, ободряюще, но голос прозвучал хрипло и немного грубо. Я откашлялась и добавила мягче:

– И заверить, что мы сделаем все, чтобы тебе помочь.

– Вы отпустите меня? Когда вы меня выпустите? – быстро спросила Лина, сделав шаг ко мне.

Я инстинктивно отшатнулась, вспоминая, как она свернула шею охраннику. Ее глаза недобро сощурились.

– Ты боишься меня? Почему ты меня боишься? Ты же знаешь меня. Знаешь лучше, чем кто-либо. Как я тебя.

В ее голосе переплетались разные эмоции. Удивление. Обида. Злость.

– Мы обязательно поможем тебе, Лина, обещаю, – повторила я. – Но потребуется время. Ты ведь понимаешь?

– Донован! – Раздался из динамика под потолком недовольный голос Берта.

– Нет, подожди! Не уходи! – потребовала Лина, когда я отступила к двери. – Пожалуйста, останься. Давай поговорим. Я тебе все расскажу. Все, что вам нужно знать.

– Донован!

Я бессильно развела руками и показала на динамик, давая ей понять, что вынуждена подчиниться.

– Мы обязательно поговорим, Лина. Только чуть позже, слышишь? Сейчас немного разберемся в происходящем и поговорим. Обещаю.

Ее лицо исказила гримаса недовольства, она снова шагнула ко мне, как будто собиралась удержать силой, но я оказалась проворней: выскочила за дверь и захлопнула ее за собой.

Лина ударила по ней с другой стороны кулаками. Ее лицо появилось в маленьком окошке, через которое можно было заглянуть внутрь. Ноздри раздувались, губы кривились в зверином оскале, глаза ящерицы сверкали гневом. Она еще раз ударила кулаками по двери, сверля взглядом. От него мороз бежал по коже.