Смотрящая в окно

– Юль, только давай без этого? – непроизвольно поморщился Влад, словно она провела зубцом вилки по дну тарелки. – У моей семьи сложный период, и это не может не отражаться на мне. Пойми, что могут быть моменты, в которые мне нужно побыть наедине с собой.

– Да я-то все понимаю, Влад. Только это ты начал разговор и спросил, как дела с испанским. Я тебя за язык не тянула и говорить с собой не заставляла! Ты вообще вполне мог сказать мне, что сегодня не расположен к общению, я бы приготовила тебе ужин и ушла.

Меня Галка в клуб звала, между прочим, я отказалась, потому что не хотела тебя одного оставлять. Но если бы ты сказал, что хочешь побыть один, я бы просто пошла с ней. Впрочем, я еще успею.

Влад услышал, как она сложила приборы, взяла тарелку и, видимо, стакан или чашку и направилась к посудомойке. Ее движения были чуть резче, чем обычно: посуда позвякивала громче, заставляя его ощутить укол совести.

Это был уже не первый раз, когда он вот так выпадал из беседы, погружаясь в тревожные размышления.

С каждым днем подобное происходило все чаще, Юля сорвалась далеко не сразу. Поначалу она терпеливо повторяла то, что он прослушал, и осторожно интересовалась тем, что его тревожит. Видимо, сегодня у нее лопнуло терпение.

Когда Юля захлопнула дверцу посудомойки и тихонько, явно стараясь скрыть это, шмыгнула носом, Владу стало совсем не по себе. Свою проблему он скрывал от нее не для того, чтобы обидеть, а желая уберечь от волнений и лишних страданий.

Но если она шмыгает носом, стараясь не разреветься, то у него плохо получается.

Она уже собиралась стремительно покинуть кухню, когда он резко встал, уверенно перегородив ей дорогу, перехватил и заключил в объятия, из которых она в первое мгновение инстинктивно попыталась вырваться. Влад сам не понимал, как ему удается иногда настолько точно знать, где именно находится Юля. Словно он не просто слышал, а чувствовал ее присутствие. Порой казалось, что даже мельком видел движение силуэта в черной пустоте перед глазами.

Но это, скорее всего, было лишь иллюзией.

Он держал ее крепко, и, не сумев освободиться, Юля притихла. Не обняла в ответ, а просто замерла в объятиях, больше не пытаясь вырваться. Влад прижал ее к себе крепче, осторожно погладил по волосам, коснулся губами виска.

– Ну, прости… – прошептал тихо. – Я не хотел тебя обидеть.

– Знаю, – мрачно буркнула она. – Но тебе это все равно удалось.