Тринадцатая запись

Зловеще раскачивающиеся деревья действовали на нервы, поэтому хотелось поскорее оказаться в помещении.

«Неужели будет гроза?» – промелькнуло в голове.

Очень уж походило природное волнение на начало бури. Ей всегда казалось, что апрель – это слишком рано для гроз, но в этом году погода определенно шла с опережением графика, поэтому конец апреля вполне соответствовал началу мая.

Юля едва успела подняться на крыльцо, когда дверь гостиницы распахнулась, и навстречу ей выскочила Катя. Девчонке наверняка не терпелось уехать домой.

– Вам помочь? – вежливо осведомилась она.

– Да нет, я справлюсь, спасибо, – отказалась Юля, втаскивая чемодан по ступенькам, хотя рядом находился вполне удобный въезд, пригодный и для чемоданов на колесиках, и для колясок – детских и инвалидных. – Как у нас дела?

– Все прекрасно, – бодро отрапортовала Катя. Даже слишком бодро. Ее голос звучал немного нервно, но Юля не придала этому значения. Мало ли какие у девчонки обстоятельства. – Все, о чем вы говорили, привезли.

Мебель, бильярдные столы и тренажеры установили, а картины мы сами развесили, чтобы не стояли.

– Мы? – удивилась Юля, оглядывая холл, словно пытаясь найти, кто еще может здесь быть.

– Меня как раз в понедельник пара подруг навещала, – улыбнулась Катя. – Вот я их и припахала, чтобы без дела не шатались. Только знаете, что странно? Вы говорили, картин будет двадцать. Их и по накладной было двадцать, а по факту выгрузили двадцать одну…

– Ну, что-то лишнее, видимо, выгрузили.

Заберут, когда обнаружат ошибку.

– Да, я сначала тоже так подумала, но потом мы увидели, что на стенах подготовлены места под двадцать одну картину: по семь на каждом этаже. Я еще в понедельник позвонила курьеру, который у меня был, уточнила, он сказал, что все развез и везде всем всего хватило. Так что ничего лишнего он не оставлял. Поэтому мы повесили все картины. Вроде логично получилось – по семь на этаж?

Катя вопросительно посмотрела на нее, но Юля не смогла быстро ответить, слегка «зависнув».

Она была уверена, что дизайнер отвел под картины двадцать мест: по семь на втором и третьем этажах и шесть на первом, поскольку здесь часть пространства была предназначена для персонала. Юля помнила, что ее это удивило. Ей казалось более правильным украшать коридоры для гостей и для сотрудников одинаково, но она не стала спорить. Не любила это дело, а вопрос выглядел не таким уж принципиальным.