У Ромео нет сердца

Марк отзывается на этот призыв: пересаживается к ней поближе, касается ее руки. Всем телом она подается к нему, и я краснею. «Это конец», – думаю я. Это не трагедия «Ромео и Джульетта», это моя драма, и здесь присутствуют все ее главные герои: соблазнитель, светская львица и я – безродная Золушка.

– Знакомьтесь, это Ирина, а это Юля, – говорит Марк, отрываясь от своей дамы.

– Да, да, Джульетта, – улыбается «львица» и смотрит в мою сторону, но не видит.

Он обращается с ней как с женщиной, к которой питает глубокое уважение.

Сейчас это не тот Марк, который охотно подтрунивает надо мной или похлопывает меня по плечу в знак поддержки. Взрослый мальчик играет во взрослые игры. Я замерзаю…

Глава третья

И начался ад…

Вот с губ моих весь грех теперь и снят.

– Стоп! Юля, не бойся ты его так. Ты чего дрожишь? Да, ты должна робеть, смущаться, но – не бояться! Понимаешь? Это один из ключевых моментов, – режиссер напорист как никогда, и его жесткий тон пугает меня еще больше.

– Постараюсь, – говорю я.

Да, старик выполнил свое обещание, чего-то там разглядел во мне и дал мне шанс… Но – как можно разглядеть во мне то, чего я сама в себе не вижу? Отчаянье. Сплошные муки, боль. Хочется все бросить и уйти.

– Ребята, – режиссер обращается ко мне и Марку. – Может, имеет смысл оставить вас наедине, чтобы вы пообщались, привыкли друг к другу. Или… или лучше сходите куда-нибудь вместе в свободное время! Вина выпейте вместе, что ли… или как там сейчас расслабляется молодежь…

– Хорошо, – понуро отвечает Марк.

Но я-то знаю, что ничего хорошего в этой затее нет. Я могу пересчитать по пальцам фразы, которые он сказал мне после нашей совместной ночи. А после того, как на горизонте замелькала Ирина, ничто не может заставить меня испытать большую досаду и больший трепет, чем встречи с ним. Теперь они происходят все чаще и чаще, а моя боль все сильнее и сильнее.

Вот с губ моих весь грех теперь и снят.

– Стоп! Это ужасно. Что за лицо такое страдальческое? У нас крупный план! И ты не Анна Каренина, которая готовится броситься под поезд, ты – Джульетта, и ты только что впервые поцеловалась со своим возлюбленным…

Ужасное чувство, преследующее меня с тех пор, как другие поверили в меня больше, чем я сама, – страх.

Я испытываю его в моменты, подобные этому, когда боюсь прилюдно сделать что-то не так. Сейчас я понимаю, что боялась и прежде, просто одиночество вытесняло эти переживания.