Добро пожаловать в Москву, детка!

«Я вообще не понимаю! – часто возмущалась Катька Вере – Зачем я ему? Так он может успешно трахать резиновую куклу, да к тому же ничего ей не платя!»

Но это все ерунда, секс не особо напрягал Катьку в отношениях с Виктором. Напрягало другое, и порой довольно жестко било по самолюбию и самооценке девушки. Виктор совершенно не умел или не хотел ее слушать. Всегда говорил только он, и если Катьке удавалось что-то вставить или она порывалась высказать свое мнение, мужчина беспардонно ее перебивал и продолжал говорить, причем говорил Виктор настолько быстро, что Катька половины слов, а иногда и больше не могла разобрать, то ли он прожевывал гласные, то ли слишком свистел в согласных, заваривая такую словесную кашу, похожую на овсянку со слизью.

Катька даже порой терялась, какой вопрос ей задать, чтобы продолжить беседу, потому что она не расслышала предыдущего спича.

«Нет, я, конечно, понимаю, что я не для бесед приезжаю, Вер, но он же говорит, и много! – возмущалась девушка Вере – Какие-то рамки разговорного этикета, не знаю, какое-то чувство такта должно присутствовать в конце концов!»

Такси ровно ехало по ночной, уже довольно прохладной, осенней Москве.

Девушка любила Москву. Она благоволила перед ней. Москва для Катьки в эту дождливую листопадную ночь явилась Моникой Белуччи. Красивая, статная, зрелая и совершенно не стареющая. Моника-Москва изредка поглядывала на Катьку с высоты своей звездности и красоты, снисходительно улыбаясь лишь уголками большого чувственного рта. Такой столицу видела девушка в этот момент.

– О! Ну что приехала, проститня! – буркнула с порога Вера из темноты квартиры.

– Да, приехала, канеш. Ты чего не спишь?

– Да, не могу! Хожу курю, уже всю пачку выкурила, гоняю, – сипло ответила Вера.

– Понятно. Тебе сколько, пять хватит?

– Ага. Спасибочки.

– Вот, кладу на стол, надеюсь не побрезгуете, мадам, чисто заработанным телесным трудом? – улыбаясь, парировала подруга.

– Да, ладно, дурочка! Еще обидься! Эх, я бы так сейчас сексанула, мужика полгода не было, уже забыла вообще, что такое секс.

– Ой, Вера! Если ты немного подвинешь свои перфекционистические замашки в свои тидцать восемь лет уходящей драгоценной молодости, то и на твоей заросшей тропинке возьмет да и вырастет грибок, а может даже не один! – расхохоталась Катька.

– Так! Если тебе опять не дали сказать ни слова, не нужно сейчас на меня обрушивать ушат своей филологической ущемленности! – подкалывая подругу, пробурчала Вера.