Мальвина

Пусть маленькое, пусть незначительное, но такое трогательное и важное, что она разрешила себе это удовольствие немного растянуть.

Потом она стала позволять целовать себя в щёку по утрам. Это была мелочь, но это давало ей энергию. Это спасало, когда она раздражалась из-за истерик начальника, ещё больше – когда она скандалила с мужем. И главное – это не было чем-то предосудительным, не считалось изменой, и вообще ни к чему её не обязывало.

* * *

Рома Синичкин любил своё дело. Раньше он долго работал на себя, снимая свадьбы, дни рождения, утренники.

Но это быстро ему наскучило. Никого развития – всё однотипно. Зато деньги приносило хорошие. Монтировал Роман тоже сам, и это существенно убыстряло процесс и делало его дороже. В общем, никто не жаловался, обе стороны всё устраивало.

Когда его позвали на телевидение, он даже посетовал, что денег это будет приносить меньше, но желание развиваться и попробовать снимать что-то более существенное взяло верх. Даже новостные сюжеты он старался снять как-то особенно.

Он любил говорить, что любая съёмка – процесс творческий. Нельзя к этому подходить как к производству крышек на заводе.

Его работы всегда были узнаваемы. Вероника Войнова сразу стала уделять ему предпочтение, потому что быстро поняла, что с ним её сюжеты и фильмы будут намного качественнее. Не прогадала. Он часто сам придумывал ей идеи стендапов, ей оставалось только оформить текст. Ей было комфортно с ним. Он не разражался, если она затягивала интервью.

Не психовал, когда она честно признавалась, что сама ещё толком не знает, куда они едут и что именно понадобится от съёмки. «На месте разберёмся», – отвечал Рома и только морщил лоб. Многие его коллеги в таком случае ругались, мол, журналист неподготовленный поехал, продюсер толком не договорился, «бардак, один сплошной бардак». Рома Синичкин тоже был не из робкого десятка и поскандалить, если нужно, не отказывался, но старался всё же делать это обоснованно, а не орать по чём зря.

Вечером он возвращался домой и всегда обнимал любимую жену. Он сделал ей предложение ещё в студенческие годы, и никогда не жалел о своём выборе. Его супруга – миловидная ухоженная женщина – гармонично смотрелась рядом с ним. Двое дочурок, очень похожих на мать, прекрасно дополняли эту картину семейной идиллии.

Идеального идеала, конечно, не получилось. Бывало, и ругались, и претензии предъявляли, и даже жена его с девочками к маме как-то переезжала.