Мальвина

Вероника стала рассматривать его, но это занятие не принесло результатов. Он был однотонно серый. В нём не было ничего, что могло бы привлечь хоть какое-то внимание.

Вероника сидела рядом с синим глянцевым столом. Она видела этот стол каждый день, но никогда особо в него не всматривалась. Она приходила в студию, садилась за этот стол и всё боялась, что идеальный глянец испортят следы от рук. Но стол всегда протирали, и он был чист и гладок. Сейчас она уже была близка начать разговаривать с этим столом.

Только не могла определиться, что бы ему рассказать, с чего начать, что столу особенно будет интересно.

Она начала вспоминать эфиры. Хорошие и не очень. Те, которые были гладкими, как этот стол, и те, которые она проводила через силу. Вероника давно вела только вечерние выпуски новостей. Это было почётно и круто – на «вечер» пускали только лучших ведущих. А Вероника была самая лучшая. Многолетняя телевизионная практика сделала из неё безупречного специалиста, способного выдерживать любой хронометраж и даже длинные бездарные подводки корреспондентов.

Её профессиональное эго всегда требовало новых побед, и она, как зависимая, постоянно жаждала нового адреналина. Прямой телевизионный эфир стал похож на наркотик – ничто не вызывало столько эмоций, сколько давала её работа. Иногда ей даже казалось, что она дышит каким-то другим, более глубоким воздухом, когда садится за синий глянцевый стол и смотрит в камеру.

Это наслаждение можно было сравнить с сексуальным удовольствием.

Когда режиссёр в финале эфира говорил «Спасибо», Вероника чувствовала, как сладкая нега разливается по телу. Она никогда не вскакивала после выключения красной лампочки на камере. Ещё несколько секунд по окончании эфира она сидела на стуле, расслабляла спину и наслаждалась разлившимся по телу тёплым адреналином.

Экстаза не было только в «грязные» эфиры. Когда Вероника ошибалась или гости мешали ей качественно провести программу. Ведущая Вероника Войнова ценилась в компании в том числе и за «чистые» эфиры.

Но от погрешностей в правилах мастерства никто никогда никуда не денется, а Ника всегда очень много от себя требовала. Даже одна запинка, на которую зритель-то и внимания не обратит, раздражала. Такие эфиры были похожи на прерванный секс, когда всё шло к экстазу, а полноценного финала так и не получилось. В эти моменты Вероника физически ощущала, как сильно её ломало. Она ненавидела это ощущение.