Ой!

Любаша ответила метким попаданием в грудь супруга. Ольга с Анной тоже не остались в стороне. Завязалась перестрелка. Противники разделились следующим образом: Любаша вступилась за детей, к ней присоединились Ольга и Анна, Иван встал на сторону друга, Валера остался в мужском лагере. Силы были почти равны: трое взрослых мужчин против трех симпатичных девушек и двух мальчишек-хулиганов. Мужская компания находилась под прикрытием снежной горки. Рядом находились сугробы, так что недостатка в боеприпасах не было.

Чего нельзя было сказать о противнике. Эта небольшая армия нашла укрытие за крепостью и была надежно защищена, но почти весь снег ушёл на строительство и боеприпасы взять было уже неоткуда. Мужская армия, заметив, что выстрелы с противоположной стороны прекратились, остановила бомбардировку. Стасик, решив воспользоваться затишьем, пробрался вдоль соседского забора с тыльной стороны крепости к ближайшему сугробу. Набрав полную охапку снега, он побрел обратно, но был замечен противником. Роман меткими ударами загнал мальчика за соседний сугроб и не давал ему высунуться. Стасик оказался отрезанным от своих.

– Сюда! – выглянув из противоположной стены, прокричала Ольга, размахивая руками. Стасик выглянул из своего укрытия. Ольга была права – лучше всего быстро перебежать к своим по открытой местности, чем пытаться пройти путем, который был уже не безопасен. Дождавшись, когда обстрел немного стихнет, Стасик перевел дыхание и, крепко прижимая к себе большой снежный ком, бросился к крепости.

– Сюда! Стасик, давай сюда! – подбадривала его Ольга, размахивая руками.

Вместо того, чтобы послушаться совета, Стасик вдруг встал как вкопанный, в изумлении глядя на девушку. Град из снежков обрушился на него с новой силой. Славик выскочил из крепости и, подхватив брата за рукав, поволок его за собой в безопасное место. Бой возобновился снова.

– Любовь! Ты где, Лю… Аааааа! – послышался от калитки зычный голос, переходящий в громкий визг. Кто-то в пылу сражения залепил незваной гостье в лоб.

– Ой, простите, Надежда Константиновна, – тут же подбежал извиняться Валера.

– Сколько ж можно повторять, – сердито ответила женщина, потирая ушибленное место, – Я не Константиновна, я Кирилловна. Перестаньте оскорблять мою мать.

– Чем же это я ее оскорбляю?

– У моей мамы был только один мужчина – Кирилл и…

– Ой, Наденька, здравствуйте, – подошла к соседке Любаша, тем самым прерывая назревающий скандал.