Доктор Красавчик

Мы ездили отдыхать только в закрытые дома и отели – чтобы не одолевали фанаты. Мы снимали гостиницы на моё имя – чтобы никто не слил информацию о нём в сеть. Никита даже не знакомил меня ни с кем из своих друзей. Почему? Да потому, что стеснялся меня и не планировал ничего серьёзного.

Кошмар.

И почему осознание приходит так поздно?

Я всё это время была лишь уютным запасным аэродромом, на который можно было завалиться после съёмок. Не нужно было напрягаться и соблазнять кого-то. Набрал номер Алисы, и вот рядом с тобой уже живая, готовая на всё, женщина.

Очень удобно.

Я бросаюсь в спальню, выкатываю из-за двери свой чемодан, открываю и начинаю яростно кидать в него свои вещи.

Жаль, что не сохранила за собой прежнюю съёмную квартиру, сейчас даже некуда идти. Можно попробовать найти место в гостинице, но чем платить, если меня скоро выпрут из журнала? К отцу точно не пойду, но куда тогда? Завалиться к Кате? Или к Лесе? Она живёт ближе.

Мои размышления прерывает звонок в дверь.

Никита?

Передумал, понял свою ошибку, помчался за мной, чтобы всё исправить?

Сначала мне хочется броситься к двери, но затем я выдыхаю, расправляю плечи и направляюсь в коридор медленным шагом.

– Кто? – Спрашиваю тихо.

– Андрей. – Слышится с той стороны.

Я знаю этот голос. Андрей – охранник Никиты, часто сопровождает нас в различных поездках. Сдержанный, немногословный мужчина.

– Здравствуйте, – говорю я, приоткрывая дверь.

– Привет. – Усмехается он, наваливаясь на косяк.

Раньше охранник не допускал в мою сторону ни подобных наглых взглядов, ни фамильярности.

– Что-то случилось? – Интересуюсь я настороженно.

– Никита попросил меня забрать ключи от квартиры.

– Вот как… – Запинаюсь я. – Хорошо… Скажите, куда их завезти, я завезу их утром.

– Ты не поняла. – На его лице расцветает хамоватая улыбочка. – Я заберу их сейчас.

8

Я гордо вздымаю голову:

– Сейчас?

– Да. – Мужчина бесцеремонно ставит носок туфли в дверной проём.

Да что он себе позволяет?!

– Эй!

Моё сердце замирает. Впервые в жизни мне становится по-настоящему страшно.

– Что такое? – Смеётся он.

– У меня есть полчаса? – Спрашиваю я.

Мой голос дрожит.

Однажды я уже видела этот взгляд. Отец загулял и не встретил меня зимой после школы. Мне было тринадцать или четырнадцать.