Сказки отечественной дипломатии

Легко объяснив своей жене сей феномен благотворной близостью европейской цивилизации, религиозным воспитанием местных жителей и прочими факторами, советник сам так и не понял, где все же пролегает пропасть между опрятными закарпатскими провинциалами и их великорусскими братьями, загадившими свои города и веси миллионами тонн мусора и мириадами плевков. В конце концов, чтобы не мучать более свое сознание, Андрей Андреевич пришел к простому выводу, что многие его соотечественники настолько принюхались к своей духовности, что просто перестали ее замечать.

Задержавшись ненадолго у газетного киоска, чтобы купить свежий номер официального печатного органа и узнать из него, какими новыми велениями времени следует вилять в ходе предстоящих встреч с руководством, Андрей Андреевич невольно прислушался к разговору пивной молодежи. Уловив несколько обрывков совершенно непонятных сначала матерных идиом, парабол и гипербол, советник с немалой натугой все же сообразил, что речь идет о какой-то новой электронной игре.

– Тут этот пидер мелкий откуда-то как выскочит! Я его, мля, уяк, уяк, по еб…ку и сразу же, на х…, на другой уровень скок! – оживленно сообщил молодой человек.

– Ну, ё! Здорово, нах! – восхитилась его юная собеседница.

– Да, а то я было от страху, мля, чуть совсем не обосрался! Думал – счас он мне типа как бы так ёб…т, что мне тут же и пиз…ц! – гармонично закончил немудреную мысль юноша.

Восторженно хрюкнув, девица от переизбытка положительных эмоций качнулась назад и чуть было не сбила с ног своим тугим задом таджика-дворника, неосмотрительно подобравшегося с тыла, чтобы прибрать сопли и пустые бутылки за молодыми хозяевами России.

– Пшел вон, рвань черножопая! Понаехали тут, плюнуть негде! – рявкнула оскорбленная девица под одобрительный рокот и веселый смех друзей и подружек.

Возмущенный Андрей Андреевич, проживший половину жизни среди азиатов и научившийся уважать их, чуть было не заявил, что неважно, какого цвета седалище, главное – черная или светлая твоя душа.

У него зачесался язык сказать мерзкой девке что-то вроде того, что «когда твои пращуры, стерлядь ты эдакая, еще только с деревьев слезли, его предки уже каменные города строили, ремесла знали да такие стихи сочиняли, что их до сих пор люди помнят». Еще ему очень хотелось сказать ей, что «не для того этот парень родился, чтобы за тобой говно убирать, и лишь жестокая нужда погнала его сюда» и так далее и тому подобное.