Сказки отечественной дипломатии

Он наложил мне на шею повязку из зеленых листьев и дал мне выпить воды с сахаром. Видимо, в нее было добавлено немного опиума, потому что я тотчас же заснул глубоким сном.

Наше путешествие до деревни, где жил Исмаил, продолжалось еще несколько дней, и я ничего не помню кроме того, что Ганеши с нами больше не было. Прибыв домой, Исмаил представил меня молодой красивой женщине, которую звали Мириам, сказав, что я, Амир Али, ребенок одного его недавно умершего родственника и что он усыновил меня. Так я остался жить в их семье, со своими новыми родителями, и постепенно совершенно забыл о прошлой жизни, вспомнив о ней не без посторонней помощи лишь в самом конце дней своих, о чем я поведаю позже.

Новая семья

Мой отец, Исмаил, занимался торговлей – продавал ткани в нашей деревне. Он проводил каждый день в своей лавке, отпуская товар, но я частенько примечал, что ему не очень-то сиделось на месте – иногда он явно нервничал, как будто мучимый каким-то тайным страстным желанием, был чем-то озабочен и рассеян.

По временам он исчезал куда-то на много дней и возвращался, обычно везя с собой много тканей и другого добра. Я по-прежнему был зеницей ока Исмаила и его жены, Мириам, которая, не имея своего ребенка, очень любила и баловала меня. К сожалению, во время очередного исчезновения Исмаила она заболела болотной лихорадкой и умерла.

Так шли годы. Я все чаще задумывался о том, чем же все-таки занимается мой отец. К нему опять по ночам приходили какие-то люди, никак не похожие на торговцев, и вели с ним долгие разговоры.

Когда эти люди собрались у нас в очередной раз, я решил подслушать, о чем же они все-таки говорят, и спрятался за ширмой, стоявшей в дальнем углу той комнаты, где они беседовали. Гости и отец говорили все время на каком-то совершенно непонятном мне наречии, но в конце концов один из них, пожилой человек с окладистой бородой, обратился к Исмаилу на нашем родном хиндустани.

– Что ты собираешься делать с Амиром? Он уже вырос, и если ему суждено быть среди нас, то его пора начинать учить нашему ремеслу.

Он должен стать нашим, иначе его пребывание здесь может поставить всех нас под угрозу.

– Не бойтесь его. Он очень любит меня, и, кроме того, для него я единственное родное существо на этом свете, – сказал Исмаил и вновь перешел на неизвестный мне язык.

– Это не имеет значения, – сказал другой человек, которого звали Хуссейн. Я очень хорошо знал его – он работал у моего отца и помогал ему продавать ткани в соседних деревнях.