Сказки отечественной дипломатии

Я всего лишь хотел спросить, нет ли еще чего-нибудь такого сокровенного, о чем бы я мог узнать, – поблагодарил я муллу. – Скажи мне, какой путь мне выбрать, кем же мне стать, чтобы исполнить все твои мудрые наставления и заслужить себе рай?

– Стань муллой! – воскликнул Азизулла. – Тебе, правда, придется долго и упорно учиться, но в конце концов ты овладеешь божественным словом и в полной мере познаешь волю благословенного нашего пророка Мохаммеда – да пребудет его душа в мире! – которого избрал Аллах среди миллионов людей! Поверь мне, нет дела более угодного Богу, чем служение ему! Я берусь научить тебя читать на арабском языке, на котором написан Коран, а потом твой отец, который, уверен, думает о твоем будущем так же, как и я, пошлет тебя в Дели совершенствовать твои познания в духовном училище – медресе.

– Я обязательно подумаю об этом, – пообещал я, однако, честно сказать, стать муллой мне вовсе не хотелось. Я не мог не заметить, что Азизулла сам-то был крайне беден и существовал лишь за счет скупых подаяний тех, кто ходил к нему в мечеть.

Кроме того, ни мой отец, ни Хуссейн, никто из их товарищей муллами не были. Значит, все-таки есть еще что-то такое, о чем не дано знать мулле.

Я решил более не ходить к нему, справедливо ожидая, что при каждой следующей встрече он будет теперь лишь твердить о том, что мне надо обязательно стать муллой, добавляя к этому каждый раз новые доводы. Так и не получив нужного ответа, я с каждым днем все больше терял душевное спокойствие, замкнулся в себе и, испытывая по временам приступы настоящей тоски, стал даже подумывать о бегстве из родного дома, тем более что отец вместе с Хуссейном вновь исчезли тогда из деревни.

Мне пришлось ждать целый месяц, пока они вернулись домой.

Вскоре после возвращения, как-то раз вечером Исмаил велел мне зайти к нему на его половину дома, что ранее случалось очень редко. Он пригласил меня сесть рядом с ним. Мы оба молчали некоторое время, и потом Исмаил спросил меня:

– Что происходит с тобой, Амир, мой мальчик? Я замечаю, что ты постоянно мрачен и замкнут в себе.

Не случилось ли что-нибудь с тобой, пока меня не было в деревне? Что так мучает тебя, мой дорогой сын, скажи мне!

Собравшись наконец с духом, я рассказал ему, что слышал их разговор той ночью.

– Прости меня, отец! Я не должен был этого делать, но я не мог преодолеть своего любопытства. То, что я услышал, преисполнило мою душу волнением и великим ожиданием.