Любовь по обмену

– Курить в доме строго запрещено, – перевожу я.

– Проходи, сынок, – снова папа.

– Отбой в одиннадцать. – Я.

– Смелее. – Он.

– Шевели ногами! – Я.

Смерив нас по очереди недоверчивым взглядом, парень входит в комнату.

Боже, как же мне нравится наблюдать за его реакцией. В ней все: обреченность, мольба, трагедия, ужас.

Да, милый, придется несладко. Это тебе не роскошный папенькин особнячок у моря с прислугой, кинотеатром, тренажеркой и бассейном. Это комната моего разгильдяя-брата.

Это Россия, детка!

Джастин

Непостижимо.

Еще вчера единственной моей неприятностью было нежелание отца слушать и слышать меня, сегодня – вот это все. Темная комнатка размером с гардеробную, низкие потолки, узкая кровать, стол со старым компьютером и деревянный стул. А за окном – осенняя хмарь и десятки разношерстных домов, выстроившихся вдоль кривой серой улочки.

Смотрю и не верю своим глазам. Как живут все эти люди? Неужели им приятно смотреть в окна? Все такое… разное.

Почему никто не контролирует внешний вид строений?

Соседский дом, виднеющийся из-за забора, похож на мини-амбар. Деревянный, маленький, всего два окна. Следующий – натуральный скворечник, этажа в три. Дальше по улице – ассорти из каменных замков с коваными заборами и маленьких домов-клетушек, стоящих друг на друге. А это что? Во дворе какие-то земляные холмики. Они что, выращивают… овощи?

Самое интересное, что у одних все кажется ужасно неухоженным, а у других – картинно роскошным.

Дома такого не увидишь: каждый район выдержан в своем собственном стиле. Все мелочи оговорены заранее, начиная от высоты, цветовой гаммы и материалов, используемых в строительстве специально нанятой фирмой, и заканчивая высотой и формой газона перед домом. Проложили тебе пешеходную дорожку перед домом – получаешь счет на оплату, провели освещение, поставили почтовый ящик – то же самое. Порядок, демократия.

А тут что? Мрак. Неудивительно, что в этой стране никто почти никогда не улыбается.

Кроме родителей Зоуи, которые все еще старательно делают вид, что ужасно рады меня видеть.

Достаю телефон, щелкаю серый пейзаж за окном и отправляю в «Инстаграм», проставив геолокацию. Пусть это будет ответом на десятки пропущенных звонков, сообщений в «Ватсапп» и «Твиттер». У меня нет ни сил, ни желания общаться с кем-то из парней.

Я зол. Ужасно зол.

Оборачиваюсь.

Родители Зоуи все еще здесь. Стоят на пороге комнатенки, улыбаются.