Небо, полное звезд

Я откинула одеяло, собралась опустить вниз свои безжизненные ноги и вдруг поняла, что могу шевелить пальцами. Почему-то только средним, безымянным и мизинцем, большой и указательный никак не слушались. Целый день я обдумывала, не поделиться ли новостью с родными, но решила, что не буду торопиться. В итоге не сказала никому.

Через пару дней я уже могла шевелить всеми пальцами. Посвятив пару часов в день занятиям, уже через неделю мне довелось наблюдать новые успехи – я могла двигать ступнями. Ещё через неделю встала на ноги.

Рухнула, так как они отвыкли держать вес тела, затем поднялась и попробовала встать ещё.

А через месяц я уже могла свободно передвигаться по дому, но делала это очень осторожно. Вернее, даже не делала, потому что тут же приняла для себя новые правила: если никто пока не должен знать о том, что я хожу, то нельзя рисковать. Быть пойманной на месте преступления – гораздо хуже, чем лукавить о своём состоянии. Так я решила, и далее следовала только им.

Позже к этому списку правил добавились:

«Если ты не рассказываешь никому, то никому вообще»

Это касалось и матери, и приятелей-инвалидов, и сестры, но с ней проще, так как мы и прежде не особо общались.

Вставала на ноги я только в присутствии собаки, и то очень редко и ненадолго.

«Если есть вероятность, что тебя кто-то может увидеть, то это обязательно случится. Не рискуй»

Я никогда не вставала на ноги, не убедившись, что двери заперты, и дома никого нет. Я никогда не вставала на ноги возле окна, чтобы никто не мог увидеть меня с улицы.

Я никогда не вставала на ноги без крайней необходимости, во многом ещё и потому, что:

«От ходьбы появляются мозоли и сохнут пятки»

Есть большая разница между девственно-чистыми ступнями того, кто редко пользуется ногами, и даже не ярко выраженными потёртостями и натоптышами у тех, кто регулярно ходит. И никакой уход тут не спасёт. Натренированный взгляд врача сразу отметит этот факт.

Поэтому:

«Ходить, как можно меньше. Лучше не ходить»

и

«Звуки шагов и даже случайно скрипнувшая половица могут выдать тебя».

До нового визита на комиссию оставалось, как минимум, полгода, и у меня ещё оставалось достаточно времени, чтобы решить, как лучше поступить.

Я только недавно читала про какого-то шведа по фамилии Гуднассон, который пятьдесят лет успешно водил за нос всех медиков, и только перед смертью решил открыться и рассказал, что всё это время мастерски имитировал инвалидность.